– Эта болтовня, Марианне, она принижает тебя. Ты гораздо лучше.
Хозяйка переживала неловкий момент.
– Да, наверное, ты права, – вздохнула она. – Не понимаю, почему я всегда завожусь на этой почве.
В ней было что-то очень располагающее.
– Избивший женщину – конечно, бесплатно, – сказала Марианне. – Карточка-удостоверение будет стоить и денег, и взаимных услуг.
Антония убрала руки со спинки стула.
– Я работаю в полиции и за это получаю зарплату.
Марианне встала.
– Как будто мне есть дело… Приходи в наш мир, Антония, ты стала бы природным дарованием.
Антонию немного рассмешил этот комплимент.
– Знаешь, что обычно говорил Ассар?
– Да, – ответила Антония.
– Что же?
– «Если начнется гроза, не наложи в штаны».
– Точно.
– Но это сказал не Ассар. Он спер эту реплику у фон Сюдова из того фильма…
Марианне пожала плечами.
– Ну, может быть, но Ассар воровал все. Потом он считал это своим. Поэтому с ним было так легко жить.
Кристиан Ханке встретил отца и Роланда Генца в гостиной усадьбы. Они сидели у потрескивающего огня и разговаривали. Оба повернулись, когда он вошел в комнату.
– Нам нельзя находиться вместе, – сказал Ральф.
– Плюнь на это сейчас, – ответил Кристиан.
– Что случилось? – поинтересовался Генц.
– Один из наших парней найден убитым в одном из надежных мест.
– Где? Кто?
– Не знаю, неважно. Но теперь мы должны поменять дислокацию.
На мгновение все замерли.
– Они здесь? – спросил Ральф.
– Мы не можем быть уверены. Но вот это вместе с похищением Карлоса…
– Что ты собираешься делать? – перебил Роланд.
– Перевезти одного из мальчиков.
– Куда?
– В Колумбию, к дону Игнасио; там мы будем в безопасности.
– Мы?
– Я поеду с ним, – сказал Кристиан. – Вам тоже не помешало бы подумать о безопасности.
– Бери Лотара, – проговорил Ральф Ханке. – Сын Гектора важнее всего; пусть второй, швед, остается здесь.
– Я считаю наоборот, – возразил Кристиан.
Альберт проснулся, оттого что сильные руки оторвали его от матраса, посадили в коляску и вывезли из комнаты. Он успел заметить коридор, двери, ведущие в другие помещения, комнату охранника с окном.
Когда Альберт оказался на улице, была ночь и темно, хоть глаз выколи. Он старался осмотреться, получить представление о том, где находится.
Резким движением его подняли в черный микроавтобус с открытой отъезжающей дверью и посадили на сиденье. Мужчина, выдернувший его из сна, пропал, дверь тихо задвинулась – идеальная автоматика.
В автобусе Альберт был один; ему хотелось вскочить и убежать. Эти мысли, естественная способность так сделать, по-прежнему жили в нем – и, наверное, всегда будут жить.
Открылась дверь у водительского сиденья. Контуры мужчины, севшего за руль. Потом открылась отъезжающая дверь, и внутрь согнувшись вошли двое мужчин. Альберт узнал одного из них.
– Эрнст! – Он почувствовал облегчение, неописуемое облегчение.
Но тот избегал визуального контакта. Он сел через два ряда впереди, за водителем.
– Тебе и Эрнсту нельзя разговаривать между собой, – сказал второй мужчина, севший на тот же ряд, где и Альберт, через сиденье от него. – Меня зовут Кристиан.
Дверь задвинулась, и машина стартовала в темноту.
– Я прошу прощения за то, что все случилось так стремительно, – добавил он, пристегнув ремень безопасности.
– Эрнст, моя мама жива? – громко спросил Альберт.
Спина Эрнста не шевелилась, он просто сидел и смотрел перед собой.
– Эрнст!!
– Перестань разговаривать, и уж точно не по-шведски, – сказал Кристиан.
– Эрнст, чертов идиот, отвечай на мой вопрос!!! – заревел Альберт.
– Я не знаю, – выдохнул Эрнст.
– О чем вы разговариваете? – спросил Кристиан на английском.
– Забудь, – ответил Эрнст по-шведски.
– О чем вы говорили? – повторил Кристиан.
– Мальчик спрашивал, жива ли его мать, – сказал Эрнст по-английски.
Кристиан собрался и взглянул на Альберта:
– Твоя мать жива. Пристегни ремень.
– Где она? – спросил в ответ Альберт.
Кристиан наклонился, вытянул ремень над пленником и вставил его в замок.
– Я не знаю, где твоя мама.
– Знаешь, конечно.
– Нет, не знаю.
– А Эрнст знает?
– Нет, Альберт, Эрнст тоже не знает.
Альберт прислонился головой к стеклу. Мама жива. Вот во что он сейчас верил. Он провел рукой по волосам. Напряжение спало. Альберт заплакал.
Желудочная память подсказывала, что все дело в устрицах, которые он ел вчера.
Томми Янссон навис над унитазом, на часах было полдевятого утра, и его рвало как свинью.
Вчера, накачавшись джином, Томми заснул на полу в подвале. Но чувствовал он себя плохо не из-за джина – он был уверен, ибо внимательно следил за тем, что пьет. Это устрицы или какая-то кишечная инфекция. Наверняка зараза попала, в это время года всегда так…
В кармане халата зазвонил телефон. Анн Маргрет:
– Спасибо, Анн Маргрет, – вежливо выдавил он.
