Мажи поднял руку, хотел показать, да у него вдруг рубашонка вылезла из-за бечевки, заменяющей ремень, и прямо в пыль плюхнулись спрятанные за пазухой куски мяса и хлеба. Мажи бросился подбирать их, снова посовал все за рубашонку и заспешил домой.
– Иди и ты с ним! – сказал Хасан брату. – Сделал свое дело – и ладно.
– Может, и ты пойдешь с нами? – спросил Хусен. – Тебе ведь теперь не надо скрываться.
– Нет, идите. У меня есть дело.
Хусен ушел. Но не далеко. Скоро вернулся назад, притаился поблизости и стал следить за братом. Он был уверен, что Хасан будет ждать Саада.
В ворота пристава входили и выходили разные люди, но Саада все не было.
Скоро на площади почти никого не осталось. Все труднее было прятаться. И Хасан наконец заметил брата.
– Ты почему здесь? – удивился он.
– Так!
– Я же велел тебе идти домой?…
Они не успели больше и слова вымолвить, откуда ни возьмись появилась Кайпа. Она бросилась обнимать Хасана и заплакала:
– Мальчик мой, родной! Это правда, что я узнала?!
– Правда, нани, правда. Я своими ушами все слыхал! – вырвалось у Хусена.
– А чего же ты не прибежал обрадовать меня? Я стояла у ворот и выспрашивала подробности у всех прохожих. Султана ведь не бросишь. Спасибо, Эсет пришла, согласилась посидеть с ним. Я сразу побежала сюда.
– Я давно уже сказал ему, чтобы домой шел, а он все никак – покосился Хасан на брата.
– Ну, пошли! – Кайпа обняла обоих сыновей и потянула вперед. Лицо ее сияло радостью.
– Нани, я приду попозже, у меня здесь дело, – стал упираться Хасан.
– Потом будешь заниматься делами. А сейчас идемте. Наконец все вместе спокойно посидим в своем доме.
– Я только на часок задержусь. Ладно, нани? – ласково упрашивал Хасан. – Потом будет поздно.
– Нет, не задержишься! – решительно сказала Кайпа. – Я зарезала двух куриц и уже сварила их. Осталось только галушки сделать. Эсет принесла чеснок.
У бедного Хусена слюнки потекли от этих слов. Шутка ли, с самого вечера и маковой росинки не держал во рту!
Говорят, беда не приходит одна. Но и радость, наверно, тоже. Ночью приехал двоюродный брат из Ачалуков и наконец-то привез деньги за коня. Целых сорок рублей! Хасан был счастлив.
– Ничего. Нам хватит. Керим добавил еще пятерку.
– Это от меня! В честь того, что ты избавился от преследований, – шепнул он.
Хасан прикинул, что можно и винтовку купить и лошадь. С полгода назад он не размышлял бы и, конечно, отдал предпочтение винтовке, но с тех пор много воды утекло,
Сегодня, когда мать увела его из Пседаха, он дорогой все думал: «Саад никуда не уйдет. Рано или поздно я с ним обязательно разделаюсь. А теперь, может, и не время! – Он посмотрел на мать. – До чего же она похудела и постарела. Пора наконец освободить ее хотя бы от некоторых забот по хозяйству».
И вот когда перед ним лежат деньги, он словно впервые увидел все их нужды. До винтовки ли сейчас! Скоро зима, а у них плетень, того и гляди, завалится, не заготовлены дрова, и весной во что бы то ни стало надо вспахать хоть клочок земли – нельзя больше жить в голоде. Для всего этого нужна лошадь, и только лошадь! Будет лошадь – будет и винтовка.
В ближайший базарный день Хасан купил в Пседахе лошадь – ровно за сорок рублей. Кайпа от радости чуть не плакала и все благословляла Керима. Она-то считала, что это он дал им все сорок пять рублей. Так и Хасан ей сказал. Не будет же он хвастаться!
Хусен теперь не знал ни минуты покоя. Чуть свет поднимался и вел коня на водопой, потом чистил его кукурузными листьями.
Прошло недели две. Вдоль двора протянулся обновленный плетень.
– Сыновья Беки молодцы, – говорили люди, проходя мимо их двора. – Умеют жить.
Кайпа тоже очень гордилась своими мальчиками. Но теперь она думала о том, как бы им корову купить. Вот тогда бы уж все хорошо!..
А Хасан между тем не забывал своих прежних намерений. И оставшуюся пятерку припрятал, надеясь рано или поздно скопить деньги на винтовку. Решил для начала свезти на продажу в Моздок арбу дров. Так и сделал.
На обратном пути Хасан заехал к Федору. Дома была только Нюрка. Она выбежала ему навстречу, веселая, сияющая, но, узнав его, поджала губы и с деланной обидой спросила:
– А чего ты так долго не приезжал?
Хасан виновато посмотрел на нее. Он хотел сказать, что совсем недавно продал ту лошадь, что собирался отдать ей долю денег, но… вот лошадь купил. И теперь еще винтовка ему нужна. Только как все это объяснишь? На каком языке? Он ведь знает так мало русских слов, а она ингушских и вовсе ни одного не знает…
– Приехал, так заходи в дом! – пригласила Нюрка.
Хасан вошел. И рука его сама по себе потянулась к карману. Он достал все, какие были у него деньги: и пятерку Керима и выручку за дрова – и протянул их Нюрке.
– Зачем? – удивилась девочка.
– Ты мой дал лошадь! – сказал Хасан. – А мой дал тебе деньги.
Нюрка отрицательно замотала головой.
Хасан показал на ее стоптанные чувяки и сказал:
– Купи ботинки.
Нюрка и с этим не согласилась. Тогда он схватил ее за руку и попытался насильно вложить ей деньги в ладошку.
– Отпусти! – закричала Нюрка.
