– Все в порядке?
– Я не при смерти, Кларк.
И когда я пытаюсь обрызгать его, болтая в воде ногой, он хватает меня за лодыжку, и по мне будто пробегает электрический ток. От прикосновения его пальцев к моей коже по всему телу разливается сладкий жар. Это ощущение удивляет и беспокоит, но его глаза, неотрывно глядящие в мои, заставляют меня забыть все звучавшие внутри меня вопросы.
Сегодня вечером я наконец-то чувствую, что он не ненавидит меня, так что я не возражаю, чтобы моя лодыжка оставалась пленницей в его руке.
– Мне жаль, что я так испугалась раньше.
Он кивает, и его взгляд падает на то место, где его кожа соприкасается с моей. Подушечкой большого пальца он чертит круг на моей лодыжке. И мое сердце, уже очень усталое, несмотря на мой юный возраст, замирает и на мгновение перестает биться, но потом Кларк деликатным движением отпускает мою ногу, которая снова оказывается в воде.
– Все нас боятся из-за нашей работы. Часто нам бывает трудно избавиться от привычного всем образа преступника.
– Ну так что, Ава? В куртках мы круче, правда? – спрашивает меня Такер.
Я улыбаюсь, охваченная нежностью, и отвечаю:
– Наоборот… Я считаю, что вы круче без них.
– Или ты просто не слишком хорошо нас знала, чтобы судить, – бросает мне Джесси, готовый защищать куртку любой ценой.
Я не успеваю никак отреагировать на его слова, потому что в этот момент с другого конца сада доносится голос Картера – В мой кабинет! Живо!
Ярость, которая звучит в его голосе, заставляет поморщиться не только меня одну.
Он испускает новый вопль:
– И пройдите через сад!
На несколько секунд воцаряется полное молчание. Никто больше не осмеливается говорить или даже шевелиться из страха навлечь на свою голову новые громы и молнии.
– Я же вам говорил… – вздыхает Джастин.
Он несколько взбудоражен и первым направляется в сторону лестницы, ведущей в дом, пока я наблюдаю, как бассейн постепенно пустеет. Наконец я тоже вытаскиваю ноги из воды и встаю. Надев туфли и взяв сумочку, присоединяюсь к остальным – мы идем через сад, и с нас струями стекает вода. Мы с Лолой хохочем, как две наозорничавшие девчонки, которых ждет выговор от родителей, а ребята подкалывают и дразнят друг друга. В конце концов, кажется, что никто серьезно не обеспокоен тем, что нас ждет.
Мы огибаем дом, и после того, как Сет открывает огромное французское окно-дверь, один за другим проходим в кабинет хозяина дома. И вот уже все восьмеро мы стоим, выстроившись в ряд перед сидящим за столом Картером, готовые получить от него нагоняй. У главаря банды суровое лицо, и он пристально разглядывает нас, как всегда надменно, но я не чувствую ни грамма страха или тревоги. Благодаря ребятам, их легкости и веселости, все мои сомнения улетучились в один миг.
– Клянусь всеми богами, вы соображаете, в каком виде вы нас выставили?
– Он ждет от нас ответа? – спрашивает нас Такер.
– Полагаю, что нет, это риторический вопрос, – отвечает ему Джастин, пожав плечами.
Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться, в то время как Картер, выйдя из себя, вопит, чтобы они заткнулись. Лицо его искажено гневом, глаза мечут молнии, а губы превратились в тонкую прямую линию.
– Грозные Сыновья Дьявола ныряют в бассейне во время вечера Альянса, на котором их больше всего должны волновать договоренности о мире между бандами! – неистовствует Картер, стуча кулаком по столу.
Его властность и авторитет давят на нас, вызывая желание втянуть голову в плечи. Никто не осмеливается смотреть ему в глаза – кроме Кларка, разумеется.
– Вам повезло, что никто из гостей вас не видел! Отправляйтесь домой, пока кто-нибудь не сообразил, что моя банда больше похожа на чертову ребятню в летнем лагере!
Нас не нужно уговаривать: мы немедленно поворачиваемся к французскому окну-двери, и вот уже Лола первой заносит ногу на выход.
– Кларк и Авалон. Останьтесь.
Я замираю как вкопанная, в результате чего следующий позади гигантский айсберг с такой силой врезается в меня, что на какую-то секунду я боюсь улететь в космос. Слава богам, у него срабатывает рефлекс, и он удерживает меня за плечи. С недовольным видом оборачиваюсь к Кларку и обнаруживаю веселую искорку у него в глазах.
– В следующий раз я точно подам жалобу на твой тренажерный зал,
– Сколько угодно,
И с чувством, что между нами возникло какое-то подобие сообщничества, мы возвращаемся на середину комнаты и снова встаем напротив Картера.
– Почему ты должна принимать лекарства?
Ответ «это не ваше дело!» наверняка его не удовлетворит. Я уже хорошо уяснила, что он из себя представляет, поэтому смело выдерживаю его взгляд, но решаю ему не противоречить.
– У меня сердечная недостаточность.
На лице Картера отображается целая гамма чувств, от изумления до своего рода отчаяния, затем он выпрямляется и, скрестив пальцы, кладет руки на стол.
