Ребенком он срезал путь переулками, чтобы успеть в школу. Вид торчков, живших в палатках, всегда мотивировал его учиться прилежно, не валять дурака и главное – не связываться с тяжелыми наркотиками.
Лос-Анджелес, со всеми его наркоманами, бездомными, а теперь и беженцами, с каждым днем становился все более похожим на трущобы Неаполя. Особенно странно было ехать по Бель-Эйр и чувствовать запах мочи, канализации и помоек. Зажиточный район в одночасье превратился в лагерь беженцев.
На выгоревшей траве «Бель-Эйр Кантри Клаб»[59] стояли тысячи туристских и армейских палаток. Еще сотни были установлены на баскетбольной площадке. Палаточный городок раскинулся также по всему кампусу и прилегающим к нему территориям.
Доберман с Винни объезжали ограды из колючей проволоки, изучая границы. Солдаты Моретти отправились во все лагеря Лос-Анджелеса, чтобы оценить перспективы и выяснить, как лучше перенести сюда свой бизнес.
Через час, после заката, им предстояло внедриться туда и заявить о своих правах на территорию. Само будущее семьи Моретти зависело от этих лагерей.
– Это будет сложнее, чем думает дядя, – пожаловался Винни.
– Не то слово, – согласился Доберман. Он повернул направо, и теперь они ехали мимо Национального военного кладбища Лос-Анджелеса.
Винни невольно подумал о том, будет ли город хоронить гражданских в этом священном месте, когда на всех остальных кладбищах не останется места?
Доберман прибавил газу, чтобы догнать серый двадцатилетний кадиллак, ехавший впереди.
– А Фрэнки любить притопить, мать его, – пробормотал Доберман. – Не лучшая идея, когда вокруг полно копов.
– Не думаю, что копам сейчас есть дело до лихачей.
– Ну, он же жжет бензин, – сказал Доберман. – Да и он просто мудак.
Он объехали периметр лагеря еще раз, и кадиллак остановился на парковке. Несколько разграбленных машин стояли на шлакоблоках, окна были разбиты, шины украдены.
Последние лучи солнца исчезли за горизонтом, зажглись промышленные светильники, работавшие от генераторов на стадионе Калифорнийского университета. Еще несколько огней зажглось в самом лагере.
– Пора выдвигаться, – сказал Доберман.
Они выбрались из машины. Фрэнки с Кармином выгружали сумки из кадиллака. Кармин был в пальто верблюжьего цвета, рваных джинсах и бейсболке «Доджерс». Фрэнки же оделся в грязное шмотье гражданского, призванное помочь старомодному гангстеру смешаться с толпой.
– Планы изменились, – сказал Фрэнки. – Паркуемся здесь и идем пешком.
– Я стал капо, а выгляжу, как гребаный бомж, – простонал Кармин.
– Здесь не опасно оставлять машины? – спросил Доберман. – Кто-нибудь может как минимум попытаться слить бензин.
– Вот почему мы заправили ровно столько, сколько нужно, чтобы доехать сюда и вернуться, – ответил Фрэнки.
– Вам, тупоголовым мальцам, еще многому предстоит научиться, – заметил Кармин, покачав головой. – Не забывайте, что мы застали времена, когда империи строились без мобильных телефонов.
«Ага, а люди ездили на ослах», – хотел добавить Винни, но прикусил язык. Старшие злились, когда с ними препирались. Винни не помогало даже то, что он был сыном Кристофера. За неуважение они могли отвесить пощечину, а то и что похуже.
– Ладно, идем, придурок, – сказал Кармин Доберману.
Тот взглянул на Винни.
– Не смотри на Вина, – бросил Кармин. – Иди. – Он толкнул Добермана в сторону улицы, и они двинулись через стоянку к западной стороне кампуса.
– Сегодня мы проникнем внутрь и выясним, как тут все устроено, – сказал Фрэнки. – Если кто-нибудь спросит, мы с Кармином ваши дяди, и мы все из Сан-Франциско.
Кармин ухмыльнулся, глядя на Добермана:
– Ни за что не буду родственником этого дебила с куриными мозгами.
– Курица поумнее слизняка будет, – проворчал Доберман себе под нос.
Кармин остановился, склонив голову набок:
– Ты что-то сказал, звездюк мелкий?
– Бросьте, парни, давайте просто поскорее покончим с этим дерьмом, чтобы вернуться домой в приличное время, – сказал Винни, вставая между ними. Он посмотрел на оплывшее, покрытое шрамами лицо Кармина. Сравнение со «слизняком» казалось весьма подходящим.
– Вин прав, – сказал Фрэнки. – Давайте уже это сделаем. Хотелось бы вернуться домой до рассвета.
Доберман зашагал к лагерю, и Кармин плюнул на землю, почти попав младшему на штаны. Они перешли улицу и приблизились к очереди беженцев.
Неделей раньше, когда по всему городу еще шли бои, эти очереди были в тысячу раз длиннее. Теперь они уменьшились, но все равно оставались довольно длинными и ползли очень медленно, дюйм за дюймом.
Винни видел здесь и приезжих, и «анджелинос»[60], которые лишились жилья во время бомбардировок и последовавших за ними пожаров. Даже богачи бросили свои особняки ради чистой воды и еды, когда израсходовали собственные запасы. Лагеря же считались безопасными зонами, недоступными для бомб АВП и ракет ВМС.
На входе работало несколько сотрудников департамента шерифа в коричневой форме и бронежилетах, вооруженных автоматическими винтовками. Заместители шерифа досматривали беженцев, а копы и несколько военных, также охранявших лагерь, болтали друг с другом.
