— Артефакторика — это наука и искусство одновременно. Поэтому я не жду, что все вы освоите её в полной мере. Но я считаю, что даже если один из вас в итоге научится создавать артефакты, то моя работа была проведена не зря, — она взмахнула палочкой и учебники, лежащие на партах, одновременно раскрылись на странице номер 13. — Здесь указан список артефактов, достаточно простых в изготовлении. Вы можете выбрать любой понравившийся вам и приступить к работе.
Гарри склонился над учебником, просматривая список. Лично ему больше всего понравился медальон, насылающий на врагов своего хозяина беспричинный ужас, заставляющий пускаться в бегство даже самых смелых. Однако Гермиона твёрдо решила изготовить настольные часы, способные по желанию волшебника менять климат в комнате. А поскольку только она достаточно знала древние руны и нужные заклинания, то Гарри в итоге сдался.
— Я пока начну накладывать первичные чары на часы, а ты приготовь масло «вечного механизма».
— Это ещё зачем? — удивился Гарри. Ему хватало возни с котлами и на зельеварении.
— Чтобы часы показывали точное время на протяжении многих лет, механизм нужно смазать особым составом, — терпеливо объяснила Гермиона.
Гарри, не переставая шёпотом возмущаться, развёл огонь и стал готовить необходимые ингредиенты. Однако очень скоро он понял, что Гермиона пожалела его и поручила самую простую часть работы. Через четверть часа всё, что требовалось от него, это только время от времени помешивать густую субстанцию по часовой стрелке. А вот Гермиона кружила вокруг полуразобранных часов, не переставая выводить в воздухе замысловатые знаки. Она то едва слышно шептала, то переходила на громкие напевы, ни одного слова из которых Гарри не понимал. При этом часы, уже давно начавшие светиться изнутри, то и дело вздрагивали, а их стрелки бешено крутились то в одну, то в другую сторону.
К концу урока Гермиона хоть и выглядела сильно уставшей, но была явно довольна своей работой.
— Впереди конечно ещё много работы, но госпожа Нарт говорит, что у нас уже есть некоторые успехи! — с воодушевлением говорила она.
Гарри, чьи мысли были далеко от артефакторики, едва её слушал. Он перебирал в голове всевозможные варианты тактик для команды. Есть у них вообще хоть один шанс победить, или нет? Что бы сказал, или сделал в такой ситуации Оливер Вуд — его бывший капитан?
Гарри встряхнулся и твёрдо решил, что хотя бы сделает всё от него зависящее на поле. Как выяснилось из расписания игр, им предстоял матч со Штроем. И с каждым днём по мере приближения матча, настроение его команды портилось всё больше и больше.
Эрик казалось зеленел на глазах. На тренировках он отдавал команды таким слабым голосом, что его почти никто не слышал. Дима всё чаще намекал, что может вот-вот «неожиданно заболеть» и не явиться на игру. Только Маркус оставался по-прежнему абсолютно невозмутим. Впрочем, понять, что-либо по его бесстрастному лицу было не возможно.
Штроевцы, среди которых неизменно был Андрей Лосев, не упускали ни одной возможности, чтобы посмеяться над несчастными игроками Грашта. Более того, один раз Гарри случайно застал сцену, когда Андрей и ещё один здоровяк зажали в углу Эрика и о чём-то угрожающе ему шептали.
Гарри бросился на помощь своему капитану, однако штроевцы тут же скрылись в темноте соседнего коридора.
— Что им было нужно? — спросил Гарри.
— Они сказали, что… что выбьют из нас все внутренности на поле, — жалко ответил Эрик.
В итоге ко дню игры вся команда Гарри пришла в абсолютную негодность. Игроки надели свою серую форму и сидели на лавочке в раздевалке с таким обречённым видом, будто проигравших матч подвергнут заклинанию круциатус.
— А, где Эрик? — спросил Гарри, заметив, что капитана в раздевалке нет.
— В последний раз я видел его в туалете на втором этаже, — слабо ответил Дима.
Гарри поморщился и со всех ног помчался в замок. Не обращая внимания на любопытные взгляды встречавшихся ему студентов, он вбежал на второй этаж и распахнув дверь туалета, тут же увидев бледное лицо Эрика.
— Ты, что здесь делаешь?! Игра вот-вот начнётся! — закричал Гарри.
— Я не могу…
— Всё ты можешь!
— Нет…
Гарри видя, что Эрик близок к истерике, залепил ему увесистую пощёчину.
— Ай! Гарри, ты чего?
— Молчи и слушай! Я не буду тебя уговаривать или заставлять. Я не буду говорить, что своим отсутствием ты только ещё больше посмешишь штроецев. Всё это и так понятно! Здесь дело не в этом. Вот там, — Гарри ткнул пальцем в сторону стадиона. — Собрались все наши товарищи по факультету. Я здесь чужой, что ни говори, в отличии от тебя! Мы собрали команду, как могли тренировались, дали им пусть крохотную, но всё же надежду, что Грашт хоть чего-то стоит. И если ты способен отнять эту надежду только из-за своей трусости, то валяй, сиди здесь и жалей себя!
Гарри развернулся и вышел из туалета, закрыв за собой дверь. Он прождал самую долгую минуту в своей жизни, прежде чем наконец появился Эрик. Тот был по-прежнему несчастен, но всё же позволил увести себя на стадион.
