задавая корм скоту да перетаскивая от одного строения к другому какие-то вещи и мешки. Одним словом, сегодня молодой дружинник не произвел такого переполоха, который случился по его приезду днем раньше. Сегодня его встретила сама хозяйка. Асгерд вышла на крыльцо, как только Радмир въехал в ворота. Перед ступеньками молодую хозяйку ждал тот самый мужичок, которому вчера Радмир вверил своего любимого Щелкуна. Только теперь боярский слуга держал под уздцы оседланную пегую красивую лошадку с тонкими ногами и белым пятном во лбу.
– А, это снова ты! Братца моего нет еще, человек от него был, сказал, еще на день задержится, – словно только сейчас заметив прибывшего всадника, с улыбкой произнесла Асгерд. – Ну что, раз уж приехал, составишь мне компанию, я вот лошадь свою новую решила объездить немного, хочу за город выехать покататься.
Радмир не поверил своим ушам от свалившегося на него счастья.
– Как прикажешь, боярыня, все равно мне брата твоего дожидаться велено.
– А что же ты, матушка, нас заранее не предупредила, вон дружиннички все дрыхнут еще, погоди малость, сбегаю, подниму кого-нибудь в охрану тебе, – засуетился слуга.
– Не нужна мне стража, я и сама за себя постоять могу, – и молодая женщина, отодвинув накинутый на плечи плащ, продемонстрировала окружающим висящий у нее на поясе кинжал с дорогой отделкой.
– Как же так, а если худое случиться с тобой или люди лихие нападут? Вон братец-то твой всюду с охраной ходит, хоть и сам воин знатный. Не губи, родимая, дозволь людишек кликну.
– Не бойся ничего, а от татей разных да людей лихих меня вот он стеречь станет, – и задорно посмотрев на опешившего Радмира, спросила. – Ну что, герой, будешь меня охранять или как?
– Жизни не пожалею, боярышня. Не волнуйся, все для тебя сделаю.
После этих слов Асгерд ловко, по-мужски, запрыгнула в седло и, пришпорив свою лошадку, величаво выехала за ворота. Радмир молча последовал за ней.
– Надо же, охранник. Да от таких охранников тебя в первую очередь и надо остерегать, – недовольно пробурчал заботливый слуга. – Влетит нам от Свенельда, ох, влетит.
По улицам города они ехали молча, стараясь не привлекать внимания окружавшего их киевского люда. Выехав за город, Асгерд пустила свою лошадь в галоп, и Радмиру пришлось слегка пришпорить Щелкуна, чтобы не отстать от своей прекрасной спутницы.
Кони несли их вперед по проселочной дороге, слегка разбитой проходившими здесь ранее возами и телегами, на которых горожане и приезжие гости стольного града ежедневно возили свое имущество и товары. По обеим сторонам дороги колыхались под порывами ветра слегка пожелтевшие от солнца, но все еще окрашенные яркой зеленью высокие травы. Вдалеке виднелись засеянные поля, золотившиеся колосьями злаков. Небольшие еловые лесочки чередовались с шелестящими листвой осиновыми рощицами. Дорога уходила вдаль и упиралась в горизонт, над которым легкой пеленой нависали белые пушистые облака, плавно переходившие в голубую бескрайнюю ширь.
Асгерд остановила свою лошадку и посмотрела вверх. Высоко-высоко в небе, оглашая землю своим громким криком, летели журавли. Радмир тоже остановил коня.
– У нас на севере, в землях, где я родилась, нет такой красоты, – голос женщины непривычно дрожал. – Там, конечно, тоже очень красиво, и я любила свою родину, но здесь все другое. Тут нет холодного моря, посылающего на людей штормы и бури, в которых гибнут моряки и воины, нет фьордов, окруженных прибрежными скалами, над которыми кружат чайки и другие морские птицы. – Асгерд усмехнулась. – Ты не поверишь, только здесь я впервые увидела журавлей.
– Там, откуда я родом, много журавлей, – ответил юноша, не найдя никаких других слов.
– Только не думай, что я не тоскую по своей родине, просто глупо это – тосковать по тому, чего никогда не будет. Ведь теперь мой дом здесь, и назад я не вернусь никогда. А где твой дом? Расскажи.
– Наверное, мой дом тоже теперь здесь, поскольку там, откуда я родом, у меня не осталось никого: родители, друзья – все погибли.
– А любовь, была любовь?
– Не знаю, была ли это любовь, только нет ее больше.
Они оба слезли с коней и просто шли по ровному полю, касаясь руками высокой травы.
– А чем ты так рассердил Горемысла, он вчера пришел ко мне и все делал какието намеки, будто сватать меня собрался, а потом стал про тебя расспрашивать. Что за воин, зачем приезжал? – Асгерд рассмеялась.
– А ты что? Что ответила ему?
– Что я ему отвечу, все как есть, приезжал к брату по поручению княжьему.
– Да я не об этом, по поводу сватовства, что сказала? – в глазах юноши была тревога.
– Ах, ты об этом. Да зачем он мне, старый, толстый, да и род наш повыше его по положению будет.
Асгерд сразу заметила, что после последних ее слов молодой гридь весь напрягся.
– А ты, что ревнуешь?
Радмир еще сильнее напрягся и сжал кулаки. Его спутница не знала, что и сказать. Ей безусловно нравился этот молодой и красивый воин, но женщина понимала, что все это просто мечты, и это ее безгранично раздражало.
– Довольно. Нам пора возвращаться.
