Издалека трудно было точно рассмотреть, сколько воинов охраняет обоз, но Иларий сосчитал, что по дороге передвигается около сорока повозок. Из-за пыли, поднятой стадом, которое русы гнали на прокорм своего застрявшего в чужих землях войска, предводитель уличей не знал точного числа воинов, которые охраняли обоз.
– Сегодня мы снова покажем князю Олегу, что он не всесилен, мои богатыри готовы к бою, ты должен дать сигнал к атаке, – и молодой предводитель хазар, хлестнув плетью своего коня, помчался к стоящим на небольшом удалении хазарским всадникам.
– Он бесстрашен. Это хорошо, но нельзя полагаться только на собственную удаль и силу, – бывший ромейский 50воин поднял глаза к небу. – Как много воронья, чьи же тела вы будете терзать сегодня? – рассуждая про себя, Иларий взмахнул мечом, подав сигнал к атаке.
Увидев сигнал своего вожака, воины-славяне выбежали из засады и устремились на врага. С противоположной стороны из-за небольшого пригорка выскочила лихая хазарская конница, которую возглавлял бесстрашный Туле-Хан. Воины Илария и их союзники-хазары напали с двух сторон, и, казалось бы, русы обречены. Но на этот раз что-то пошло не так. Вместо того чтобы броситься бежать, обозники, перегонявшие телеги, спрыгивали с возов и, схватив заводных лошадей под уздцы, тащили перепуганных животных каждый в своем направлении, образуя круг из повозок и телег. Одетые в кольчуги дружинники, составлявшие охрану, укрылись внутри образовавшегося
укрытия и начали стрелять из луков. В тот момент, когда воины уличей приблизились к обозу на полсотни шагов, произошло что-то странное. Со всех возов полетели прикрывающие груз холстины и около сотни вооруженных дружинников-русов соскочили с телег на землю. Княжьи гридни на ходу надевали шлемы, выхватывали из ножен мечи, и в считанные мгновенья за стеной, состоявшей из телег и повозок, образовался ощетинившийся копьями плотный варяжский строй. Около трех или четырех десятков воинов, которые вели в обозе боевых коней, вскочили в седла, и небольшой конный отряд был также готов к бою. Одновременно с этим десяток всадников, из числа тех, кого Иларий до этого момента считал единственной охраной каравана, со свистом и гиканьем погнали сгрудившееся в огромную живую кучу стадо прямо на хазарскую конницу.
«На этот раз, устраивая ловушку, я сам угодил в западню», – подумал грек и дал приказ ввести в бой резерв.
Около пятидесяти уличей устремились к месту битвы. Но это не повлияло на исход сражения. Хазарский строй в одно мгновение был развален. Всадники уворачивались от рогов и копыт перепуганных ревущих животных, позабыв про основную грозившую им опасность со стороны людей. Русы метали в хазар десятки стрел. Воины Илария попытались штурмом взять внезапно возникшее на их пути укрепление, но бесстрашные защитники обоза били их копьями и разили мечами. Силы нападающих таяли на глазах. Лишь только уличи отхлынули назад, осознав тщетность своей затеи, несколько телег раздвинулись, и железный строй русов ударил по отступающему врагу. Иларий, оценив обстановку, понял, что в начале боя на каждого из бойцов, оборонявших обоз, было не менее трех уличей и хазар, но в первые минуты сражения примерно треть его бойцов полегла под железом русов. Через второй проход, образовавшийся в плотном кольце повозок так же внезапно, как и первый, выдвинулась конница. Киевская гридь, взяв небольшой разгон, ударила по отступающим хазарам, которые в панике пытались скрыться с поля боя, ища проход в плотном потоке ревущего стада.
«Их же почти вдвое меньше, чем нас, даже после того как половина моих воинов пала, – с ужасом думал Иларий, глядя, как гибнут его бойцы. – Их меньше, бесспорно, меньше, но они не обороняются, они атакуют. Фотий, боже мой, как же он был прав. Что же станет с Империей, если эти русы, эти варвары придут в византийские земли с оружием в руках?»
Еще несколько мгновений, и отступление превратилось в бегство. Русы преследовали врага, никого не щадя. Византийский воин понял – битва проиграна. Он повернул коня и услышал до боли знакомый звук. Над его головой, громко хлопая крыльями, кружил голубь. Ромей смотрел то на опоздавшего посланника, то на привязанную к седлу клетку с голубкой.
– Ты не успел! Негодная птица! – Иларий в гневе сорвал привязанную к седлу клетку с самкой и с силой швырнул ее в сторону опустившегося на земли пернатого гонца.
Голубь взлетел, но когда клетка пролетела мимо, снова опустился на землю и, не обращая внимания на все происходившее вокруг, важно направился к своей вновь обретенной подруге.
