Сыны Триглава полностью

Кестел будет разрушен! Сожжен дотла, а пепел выброшен в болото, мужчин принесут в жертву Сварги-кагану, а женщин и детей угонят в рабство. Только когда авары избавятся от этой язвы, что уже не первый век разъедает тело каганата, только тогда сыны Баяна вновь смогут по праву именовать себя владыками Паннонии.

Этим кровожадным мечтаниям вновь и вновь предавался Илек, молодой аварский каган, когда в очередной раз смахивал с лица особо надоедливого слепня или комара, кто в изобилии роились над берегами Залы. Под ногами его коня чавкала жидкая грязь — как и везде на южном берегу этой проклятой самим Эрлигом огромной лужи, которая только по причине своих невероятных размеров считается озером, хотя проживавшие окрест славяне давно уже дали этому месту куда более подходящее название — Болотно. С обеих сторон Залы поднимается густой лес, но берег самого озера густо зарос камышом, сквозь который и пробираются сейчас аварские всадники. Разные водяные птицы, в изобилии гнездящиеся в этих краях, с недовольными криками взлетали из зарослей, а вслед за ними поднимались и целые тучи гнуса, немилосердно жалящие людей и лошадей.

Болото, настоящее болото! Гнилое место — и люди здесь такие же гнилые. Ничего, совсем скоро всю гниль очистит священное пламя Сварги. Почти семь тысяч воинов вывел за собой Илек — ничтожно мало, по сравнению с великими походами предков-каганов, но более чем достаточно, чтобы расправиться с возомнившими о себе кестельцами. Никаких пеших воинов, если не считать пары десятков проводников — они бы только задерживали орду, тогда как Илек хотел налететь стремительно как степной ветер, разметав логово врага как сухую солому. В поход двинулись отпрыски самых знатных родов, лучшие люди каганата — из тех, кто и поныне хранит традиции предков-кочевников, полузабытые осевшими на землю соплеменниками более низкого происхождения. Все они вооружились длинными копьями, притороченными к седлам; тяжелыми булавами, мечами, топорами и луками, к каждому из которых прилагался колчан полный стрел. Аварские беки и тарханы носили кольчуги, а то и полный доспех с панцирем, наколенниками и шлемом, тогда как большинство воинов обходились нехитрым облачением из вареной кожи или стеганой ткани. Сам Илек ехал во главе войска на могучем белом коне с выкрашенной в черный цвет гривой. Каган был еще молодым человеком, но шириной плеч и силой рук не уступал и многим старшим воинам. Ладно сложенное тело прикрывал черный ромейский панцирь с вытравленными изображением Горгоны, на голове он носил высокий шлем увенчанный золотой фигуркой грифона. С пояса свисал длинный меч, к седлу крепились метательный топорик и копье. Разрез светло-карих глаз был типично степным, однако в целом черты лица, также как выбивавшиеся из-под шлема светло-русые волосы говорили о значительной примеси иной, не аварской крови. То же самое, впрочем, можно было сказать и о многих из ехавших за ним воинах — лишь немногие выглядели схоже с теми неистовыми кочевниками, которых века назад привел в Паннонию каган Баян: коренастые смуглые мужчины с темными раскосыми глазами и черными же волосами, заплетенными в косы. Предки же других аваров, за века смешения со славянами и влахами, сарматами и германцами подарили многим потомкам русые или рыжие волосы, зеленые или серые глаза.

«Да, каганат уже не тот, что при Баяне, — покачиваясь в седле думал Илек, — оттого и распоясались приживалы, которых он из милости оставил жить в завоеванных землях. Даже у самых великих бывают ошибки — что же, я исправлю их прямо сейчас и верну аварам былую славу, покарав тех, кто владеет своими землями не по праву „.

По правде сказать, жители Кастела и его окрестностей населяли заболоченные берега озера задолго до того, как авары явились в Паннонию: первыми здесь поселились еще римляне, чьи порядки переняли и местные паннонцы. Все они впоследствии смешались с поселившимися тут германцами — гепидами и лангобардами, которые примерно тогда же и приняли христианство — и держались его по сей день, сплошь окруженные народами, все еще державшихся старых богов. Исключением были жившие на западе лангобарды, захватившие всю Италию, а также бавары, чьи герцоги все чаще роднились с южными соседями. Аварские каганы косо посматривали на тесные связи жителей Кастела с западными сородичами и единоверцами, но терпели, поскольку во всем каганате не было более искусных ремесленников. Но любому терпению приходит конец — и когда до уха Илека достигли вести о появлении лангобардских и баварских посланников на берегах Балатона, он немедля стал собирать войско. Он не стал ждать открытой измены, решив задавить змею пока она еще не накопила достаточно яду.