Отмечали сегодня не только свадьбу Люба, но и его победу над Ростиславом — и со всех сторон певцы пели славу, на все лады нахваливая доблесть и удачу князя. Сам же Люб, усмехаясь в густые усы в какой-то миг вдруг встал из-за стола, подняв золотую чашу.
— Славную победу мы добыли к моей свадьбе — но еще более славным станет мой брачный дар молодой княгине. Встань Стюрмир, сын Йорни, посланник конунга Фризии — встань, чтобы все слышали, что я скажу.
Фризский посланник поднялся, держа в руках золотую чашу с красным румским вином.
— Ты храбро сражался в сленжанских землях, — сказал Люб, — хотя никто и не за этим Бюрхтнот слал тебя в велетские земли. Но ты помог нам вырвать победу, а твой конунг дал мне молодую жену — и теперь мой черед делать подарки. Я верну моей супруге отчину ее рода и отеческих богов, помогу фризам в войне против англов и франков — клянусь в том Свентовитом, богом моих предков, и Триглавом, хранителем богатств Венеты.
Под громкие крики, раздающиеся со всех сторон, Люб до дна осушил свою чашу, после чего впился сладкими от хмельного меда губами в губы раскрасневшейся Эльфгивы.
Злой северный ветер налетал на Лофотенские острова, вздымал над морем крутые волны с белыми барашками пены. Под натиском шторма скрипел небольшой причал, но добротный причал от которого вглубь острова Вествогей вела утоптанная тропка. Она заканчивалась возле длинного дома с добротной крышей, покрытой дерном и мхом. Дом ограждал высокий частокол из почерневшего, выброшенного морем плавника; на многих кольях красовались лошадиные, бычьи и человеческие черепа. Уродливый череп висел и над широко распахнутыми воротами посреди частокола — человек, носивший этот череп при жизни, был настоящим великаном. Острые зубы скалились в злобной усмешке, пустые глазницы, казалось, неотрывно смотрели в разбушевавшееся море. Выбеленную ветрами и временем кость покрывали искусно вырезанные руны. На столбах, ограждавших ворота, скалили острые зубы резные изображения духов-хранителей Вествогея.
Под черепом стоял Халоги, конунг Халогаланда, в плаще из волчьей шкуры и с амулетом в виде оправленного в серебро волчьего клыка на груди. Ледяные голубые глаза напряженно наблюдали, как средь пенистых валов мелькает, приближаясь к берегу, черная точка.
— Что за дурак выйдет в море в такую погоду? — спросил кто-то из стоявших за спиной конунга хирдманнов. Халоги пожал плечами, продолжая наблюдать за точкой, к тому времени уже превратившейся в небольшое судно. Невольно конунг бросил взгляд на собственные драккары, перед ненастьем вытащенные на берег и укрытые под крытым навесом рядом с домом. Не всякий корабль вышел бы в море сейчас и конунг почувствовал невольное уважение к незваному гостю.
Когда драккар причалил, Халоги удивился еще больше — на судне находилось всего трое человек, причем из них лишь один сидел на веслах. Остальные двое сошли на берег, едва нос судна коснулся берега, и направились прямо к дому Халоги. Тот вскинул кустистую бровь, при виде красивой молодой женщины с золотыми волосами. Стройную фигуру облегало странное платье из черной чешуйчатой кожи с зеленым отливом, на шее болталась серебряная монета. За ней шел рыжеватый молодой человек, кутавшийся в зеленый плащ от ветра и опасливо поглядывавший на известного крутым нравом «морского короля».
— Мир твоему дому, конунг Халоги, — подходя к воротам, сказала девушка, — я Рисса, княгиня Велети, жрица и пророчица Ранн. Мы не встречались раньше, но, может быть…
— Я слышал о тебе, — перебил ее Халоги и перевел взгляд на молодого человека, — а это еще кто? Его я где-то даже видел.
— Может и так, — кивнула Рисса, — это Этельнот, принц Кента и наш союзник отныне.
— Наш? — Халоги оскалил зубы в волчьей усмешке, — с чего ты взяла, что мне нужен союз с опальной княгиней? Ты смелая девчонка, раз явилась сюда, но в этих краях смелость часто оборачивается глупостью — особенно для столь красивых дев.
Он выразительно положил руку на рукоять огромной секиры у него на поясе, но Рисса лишь улыбнулась в ответ и, обернувшись, поманила их третьего спутника. Только сейчас Халоги смог разглядеть его — и его воины тоже, судя по раздавшемуся за спиной конунга испуганному ропоту, хотя за время службы у Халоги его хирдманны видали всякое. Гигант, на две головы выше конунга Халогаланда, он в одиночку вытащил драккар на берег, словно рыбацкую лодку, после чего зашагал к дому. Могучее тело окутывало разное тряпье, голову прикрывал надвинутый на глаза капюшон. Когда исполин приблизился, Халоги увидел обрывки водорослей, налипшие на неказистом наряде и капли воды стекавшие с него. В ноздри ударил омерзительный могильный смрад и, приглядевшись, Халоги увидел руки существа — точнее когтистые лапы, с язвами, изъевшими разложившуюся плоть до костей.
— Рандвер оказался недостоин твоего подарка, — снова улыбнулась Рисса, — и я решила вернуть его хозяину.
