– Чувства – это не слабость, – наставительно сказал Радзинский. – Хотя подлинная эмоция вообще только одна – Любовь. Остальные эмоциональные вибрации только терзают человека как крысы, растаскивая его энергию. Настоящий мужчина – больше, чем мужчина. И настоящая женщина – больше, чем женщина. Чтобы стать ЧЕЛОВЕКОМ, необходимо соединить в себе мужские и женские качества в нужной пропорции. Нет ничего зазорного для мужчины в том, чтобы восхищаться или плакать. Так же как ум и решительность не портят женщину. Мужчина – это знание и мудрость. Женщина – любовь и стремление. Мужчина, в котором нет любви – просто примитивный самец, а женщина, которая не ищет мудрости – пустая кукла. А смысл существования человека любого пола – один – развитие. Постоянное возрастание духа. Расширение сознания. Интеграция всех планов бытия. Смысл жизни – один. Пути могут быть разные: у мужчин и у женщин. Но в любом случае, они не могут обойтись друг без друга.
– «Вайивра Элохим эт-хаадам… бара ото захар ункева бара отам» (1) – задумчиво процитировал Роман.
1 «И сотворил Бог человека… сотворил ЕГО, мужчину и женщину сотворил ИХ» – (древнеевр.). Быт. 1, 27.
– Точно, Ромашка, – одобрительно кивнул Радзинский. – Цельное существо – только Человек. Порознь – каждый представляет свой пол – половину целого. Если не станет чем-то большим.
–Шефа удар бы хватил, – пробормотал Роман, со счастливым вздохом обхватывая деда руками. – Если бы он увидел, как я сопли тут распускаю…
– Ему сейчас точно не до этого, – весело заметил дед, обнимая его в ответ. Они постояли так немного. – Ну, мне пора, Ромашечка, – вздохнул Радзинский, целуя подростка в растрёпанную макушку. – Дел – невпроворот.
– А, давайте, я Вам помогу, – вдохновенно предложил вдруг Роман.
– Обязательно поможешь. Только чуть позже, – серьёзно заверил его дед. – Куда ж я без тебя? А сейчас у тебя главное дело – ты сам. Чем быстрее ты со своими проблемами разберёшься, тем скорее сможешь делу помочь.
– Какому делу? – не преминул поинтересоваться Роман.
– Важному, – подмигнул Радзинский, ещё раз погладил его по голове и пошёл к калитке.
Роман ринулся было за ним, но за поворотом уже никого не было.
Утро всё ещё было прекрасным, но Роман теперь словно выпал из общего ликования: ему было хорошо и спокойно, но как-то …пусто. Он побрёл в дом, вспомнив, что ещё не завтракал и впервые сознательно не стал варить себе кофе – не хотелось…
====== Глава 65. Сдаюсь ======
– Проснулся, наконец? – бодро поприветствовал приятеля Роман, едва заслышав его шаги на лестнице. И сразу отложил в сторону книгу. – Садись, я за тобой поухаживаю.
Он подвинул заспанному вялому Бергеру стул, обмахнул стол салфеткой, налил ему чаю. Поставив перед ним нарезанный сыр и ветчину, он услышал слабое:
– Вообще-то сегодня постный день…
– И что же мне с тобой делать? – озадачился было Роман. Но довольно быстро нашёлся: разыскал в шкафчике мармелад и печенье, а на плите – горячую ещё сковородку, на которой аппетитно дымилась жареная картошка с грибами – ведь, сказать по совести, было уже время обеда, и Лидия Вениаминовна расстаралась заранее, не зная, когда мальчики имеют привычку вставать с постели.
Понаблюдав, как апатично Кирилл ковыряется вилкой в тарелке, Роман присел рядом, пощупал ему лоб, потом взял пораненную ночью руку и перевернул ладошкой вверх.
– Мне кажется, пластырь надо снять, – он вопросительно взглянул на измученного ночными приключениями ботаника. Тот равнодушно пожал плечами. Роман понял, что инициатива полностью отдана ему.
Под пластырем оказался только тоненький, как ниточка, розовый шрам, идущий через всю ладонь.
– Аверин тебя навещал? – усмехнулся Роман. Кирилл согласно кивнул. – Кипарисом пахнет… – Он вдруг, по какому-то наитию, решительно забрал у Бергера вилку и принялся настойчиво его кормить. – Ну, давай: за папу, за маму, за меня, опять за меня, ещё раз за меня, снова за меня…
Когда Кирилл начал слишком активно сопротивляться и отворачиваться, он, как заправская нянька, вытер его губы салфеткой, подождал, пока тот выпьет чай, и повёл его в сад.
– Смотри, Коко, какой чудесный гамак, – радушно вещал он. И тут же прибавлял заботливо, – Ложись, я тебя покачаю. – Но Кирилл отрицательно помотал головой. – Нет? В таком случае могу предложить шезлонг, – не сдавался Роман. Он был сегодня на редкость терпелив и великодушен. – Тебе на солнышко его поставить или в тень? Опять нет? – Роман со вздохом опустил руки.
Кирилл тем временем прошёлся между деревьев, оглаживая их шершавую кору, выбрал старую сосну и сел под ней прямо на землю, прислонившись спиной к нагретому солнцем стволу. Руки он положил ладонями на траву и замер, прикрыв глаза.
Роману пришлось сесть с ним рядом.
– Скажи, Коко… – деликатно кашлянул он через некоторое время, успев понять, что Бергер явно не здесь. И даже совершенно ясно – где. Но отправляться туда за ним Роману отчего-то сейчас не хотелось.
– Не называй меня этим дурацким именем, – монотонно проговорил Кирилл, не открывая глаз.
– Ну, уж не-ет, – мстительно протянул Роман. – Если я – Шойфет, то ты – Коко.
