– Здорово, Шойфет! – радостно защебетал Кирилл, потянувшись за рубашкой. – Может, ты будешь мне сказки на ночь рассказывать? – возбуждённо тараторил он, сражаясь с непослушными пуговицами.
– Я только страшные знаю, – насмешливо покосился на него Роман.
– Фу, какой же ты вредный! Вот я бы ради тебя расстарался – разучил бы парочку радужных волшебных историй...
– У тебя что – бессонница?
– Я бы так не сказал… – замялся Кирилл.
– Ну, колись уже, – благодушно прищурился Роман. Он с сомнением поглядел на мокрые волосы Бергера, потом бросил взгляд на свою футболку, которую держал в руках и со вздохом «сопливый ботаник – двойное зло» тщательно вытер кириллову шевелюру. – В следующий раз надо будет полотенце не забыть. Вечно с тобой: сплошные авралы и импровизации…
– А с тобой всё так предсказуемо: сплошная рутина, – съязвил Кирилл, с трудом натягивая джинсы прямо на мокрые плавки. – Б-р-р, мне уже хочется переодеться!
Обуваться Бергер не стал – направился к дому босиком.
– Так что там с твоими снами? – напомнил Роман.
– Честно говоря, язык не поворачивается называть их снами, – вздохнул Кирилл. – Я так устаю иногда… Если бы можно было хоть изредка отключаться, как сейчас, я был бы счастлив! Я чувствую себя так, будто заново родился. Правда, Шойфет! Я так тебе благодарен!
– Вот видишь – уже благодарен, а упирался…
С мокрой футболкой на плече Роман шагал – по примеру Бергера – босиком. Переборов свою патологическую брезгливость, он с наслаждением загребал тёплую пыль босыми ступнями и чувствовал себя отчего-то невероятно счастливым. «Может, мы с Бергером теперь, как сообщающиеся сосуды?» – подумалось с лёгким оттенком тревоги. «Похоже на то», – подсказал здравый смысл. Однако Роман предпочёл не развивать эту идею: когда не знаешь наверняка – оно как-то спокойнее…
====== Глава 66. Авантюристы ======
– Нет, Руди, – жёстко сказал Панарин. – Ты переедешь к себе только после того, как избавишься от этой штуки.
Руднев в ответ полоснул его острым и злым взглядом до невозможности ярких серых глаз. Прежнего лоска, конечно, не было и в помине, но выглядел Андрей Константинович почти безукоризненно: чисто выбрит, волосы струятся чёрным шёлком, рубашка и джинсы смотрятся новенькими, хрустящими, нереально совершенными, как на рекламной картинке.
– Либо ты отдашь проводник мне, либо поместишь куда-то ещё – хоть в банковскую ячейку – но вынесешь из дома непременно.
– Мне интересно, – желчно процедил господин адвокат, – Почему ты сам его не забрал, когда ездил ко мне домой? Тебе нравится меня наизнанку выворачивать?
– Безумно нравится, – сухо отозвался Панарин, разглядывая свои коротко остриженные ногти. – У меня масса свободного времени, и я умираю от скуки: все развлечения, понимаешь, приелись, только и радости – гнобить оказавшегося от тебя в зависимости старого приятеля.
Руднев резко отвернулся к окну. Внимательный взгляд отметил бы, что в глазах его в этот момент блеснули слёзы.
– Хорошо. Я выбираю банк. У кого будет храниться ключ?
– Отдадим тому, кому доверяем мы оба и кому он точно не нужен.
– Это кому же? – Руднев насмешливо выгнул бровь.
– Подумай, – всё так же сухо бросил Панарин.
Они находились в разных концах комнаты: Панарин сидел на стуле у двери, Руднев стоял у окна. Между ними было пустое пространство и голая поверхность тускло блистающего паркета. К стенам жались составленные друг на друга стулья и перевёрнутый на бок стол с отвинченными ножками. Скатанный в рулон ковёр лежал поперёк придвинутого к противоположной стене дивана.
– Нет такого человека, – с горечью бросил Руднев. – Я не доверяю никому из твоих знакомых, ты – всем, с кем связан я.
– Я доверяю твоей секретарше, – бесстрастно сообщил Панарин.
– Ты идиот? – зло рассмеялся Андрей Константинович. – Для меня она сделает всё! Она отдаст мне этот самый ключ, стоит мне только заикнуться об этом!
– Я бы на твоём месте не был так в этом уверен… – равнодушно откликнулся доктор.
– Ладно. – Руднев нервно хрустнул пальцами. – Мне же лучше. Я принимаю твой выбор.
– Отрадно слышать. – Панарин поднялся со стула и взялся за дверную ручку. – Позвони ей, – бросил он через плечо и вышел, аккуратно притворив за собой дверь.
Оставшись один, Руднев стиснул зубы и шарахнул со всей силы кулаком по стеклу. Окно покрылось сеткой трещин, но почему-то не разбилось. Разозлившись, Руднев стукнул ещё раз и осколки стекла водопадом зашелестели вниз, на газон. Слизывая кровь с порезанной руки, Андрей Константинович раздражённо выдернул из кармана мобильник и холодно отчеканил в трубку:
– Здравствуйте, Надюша. У меня есть для Вас поручение…
