Роман сидел на подлокотнике кресла, в котором располагался Андрей Константинович, и, покровительственно обняв его одной рукой за плечи, разговаривал с боссом так, как будто это он здесь – старший, он – взрослый, а Руднев – его несмышлёный и беспомощный подопечный. Андрея Константиновича эта ситуация, судя по всему, заставляла переживать нечеловеческие муки. Он закрыл глаза и страдальчески скривил губы, как будто уговаривал себя, что происходящее не имеет ничего общего с реальностью, что сейчас он проснётся и всё будет по-прежнему. Но непривычно спокойный, уверенный в себе Роман никуда исчезать не собирался. В нём не осталось ничего от истеричного подростка. Даже интонации – такие знакомые с детства – просто до боли – внушали невольное почтение и вызывали рефлекторный порыв слушаться.
– Я освобождаю тебя ото всех обязательств передо мной. Только верни проводник, – терпеливо уговаривал Андрея Константиновича Роман. – Ну же, Руднев, скажи, где он. Я чувствую его. Я могу найти его и без тебя. Но мы должны извлечь его по возможности легальным путём. Без лишнего шума.
– Он в банке. В банковской ячейке. Ключа у меня нет. – Руднев выпалил это на одном дыхании и открыл глаза, пустым, застывшим взглядом уставившись в пространство.
– Рома, он говорит правду. Оставь его, – с болью в голосе попросил Бергер. Чайной ложкой он кромсал лежащее перед ним на тарелке пирожное, превращая его в непонятное, малоаппетитное месиво.
Роман, вздохнув, похлопал Руднева по плечу и убрал свою руку. Пройдясь по кабинету, он подсел на диван к едва приметно дрогнувшему при этом Бергеру и принялся задумчиво изучать его профиль.
– Ты не рад видеть меня прежним, – произнёс он пару минут спустя обвиняющим тоном.
– Тебя это волнует? – тоскливо выдавил из себя Кирилл и с досадой бросил ложку на блюдечко.
– Конечно. Я умею быть благодарным, …Кирилл, – вкладывая в свои слова максимум искреннего чувства, заверил его Роман.
– Я уже заметил, – пробормотал Бергер, косясь на Руднева, который, расстегнув воротничок, дрожащей рукой пытался налить себе воды. Его чёрные волосы уже не блестели и не струились, как шёлк, они прилипли ко лбу безжизненной, тусклой, рваной бахромой.
– Ты об этом? – Роман не стал обращать внимание на его красноречивый взгляд. Он взял руку Кирилла и перевернул ладонью вверх, разглядывая шрам. – Прости это несчастное тупое чудовище, – усмехнулся он. – Ему было сложно разобраться в нюансах. Ты встречал его как врага, и он обращался с тобой соответствующе. Но я в состоянии оценить то, что ты для меня сделал, – взгляд Романа потеплел, и он бережно обнял Кирилла обеими руками.
Бергер вполне предсказуемо всхлипнул и ткнулся носом в романово плечо, крепко обнимая его в ответ.
– Ром, оставь эту затею, – жалобно шепнул он. – Не нужна тебе эта железка: ни одна, ни вторая.
– Ты ведь что-то недоговариваешь… – Роман, усмехаясь, легонько похлопал его по спине. – Ну – признавайся – почему не нужна?
Кирилл напрягся и Роман, разумеется, очень хорошо это почувствовал.
– Ну же, Бергер, давай. Ты ведь не умеешь врать. Совсем. – Он взял его за плечи и, отстранив от себя, снизу заглянул ему в лицо.
– Просто не нужна – и всё, – упрямо ответил Кирилл, не поднимая взгляда.
– А в глаза мне посмотреть? – ухмыльнулся Роман.
– Не хочу. И, вообще, я устал, и мне пора домой.
– Ки-и-ра, ну что за детский сад! Ты ведь понимаешь, что если ты сейчас же не расскажешь мне, почему я должен оставить нашего друга в покое, домой мы все не попадём очень долго. Андрей Константинович, объясни ты ему!
Руднев со стоном закрыл лицо руками и сложился пополам, склонившись к самым своим коленям.
– Очень убедительно, – удовлетворённо хмыкнул Роман.
– Если я скажу… – Бергер взял себя в руки и твёрдо взглянул Роману в глаза, – ты обещаешь, что из второго проводника ты сделаешь Карту для Андрея Константиновича?
– Я должен поклясться? – с лёгкой иронией в голосе уточнил тот.
– Нет. Просто пообещай.
– Обещаю, – не моргнув глазом, тотчас подтвердил Роман.
– Хорошо, – Кирилл кивнул и прищурился задумчиво. – Я вижу, узелок завязался… Тогда слушай: тебе не нужен больше диск, потому что проводник – он. – Бергер недвусмысленно указал на господина адвоката. – Во время последней встречи с ним ваш патрон, оценив обстановку, возложил миссию проводника на Андрея Константиновича – благо тот медиум. Знаешь ты или нет, но завершая твоё обучение, он обязан был показать тебе все те миры, куда в своё время водили его самого. Это он может сделать для тебя в любой момент, и ему ничего для этого не нужно. Но если ты захочешь использовать его для той конкретной цели, с какой создавался диск, Андрею Константиновичу придётся выполнить твоё пожелание ценой собственной жизни. Учитывая условие необходимой жертвы и твой решительный отказ использовать для этой цели меня, патрон замкнул его энергетические волокна таким образом, что, перенося тебя к источнику силы, он автоматически запускал бы программу самоуничтожения. Поэтому Андрей Константинович и пришёл к Радзинскому, который мог защитить его в этой ситуации.
