Викентий Сигизмундович довольно усмехнулся и пошевелил указательным пальцем, на который была намотана яркая пульсирующая голубая нить.
– Я подозревал, что в таком состоянии тебя может занести очень далеко, и принял меры…
– Кеша! – растрогался Николай Николаевич и крепко сжал узловатые пальцы Радзинского. – У меня просто нет слов! Спасибо. И как только ты меня терпишь?.. – Натолкнувшись на суровый взгляд Викентия Сигизмундовича, он прервал свои причитания на полуслове и, счастливо улыбаясь, продолжил. – Оттуда я сразу же отправился к нашим друзьям, и они любезно показали мне, в каком состоянии дела у нашего подопечного. Вики, я даже не предполагал, что за последние несколько дней он так продвинулся! Короче, Кир не теряет времени даром… – При упоминании имени Бергера на лицо Аверина набежала тень, но он заставил себя встряхнуться, и широко улыбнулся. – Викентий, я боюсь, что нам придётся вмешаться. То, что задумал наш юный чернокнижник необыкновенно грандиозно – вполне в его духе – но ужасно опасно. Вик, я вынужден согласиться с тобой – он талантливый парень! У меня волосы начинают почтительно шевелиться на голове, когда я вижу, какие невообразимые вещи он в состоянии делать! Если бы его не сдерживала Карта – никаких сомнений: мы не смогли бы его остановить! А ещё я подумал, что он постоянно чувствует что-то вроде фантомной боли, потому и психует. Представь: иметь такие колоссальные возможности и самого себя их лишить – запихнуть себя в тёмный чулан без окон – с ума сойдёшь! Сейчас, когда способности потихоньку к нему возвращаются, он стал заметно великодушней…
Николай Николаевич всё говорил и говорил. Уже вся кухня была полна фиолетового огня с розовыми, синими и зелёными проблесками. Викентий Сигизмундович не удержался: подцепил мизинцем сияющее волоконце, незаметно скатал в клубочек и сунул себе в нагрудный карман рубашки. Горячая пульсация, которую он ощущал теперь сквозь ткань, заставила его почувствовать себя бесконечно счастливым и довольным жизнью. Он лукаво прищуривал свои янтарные глаза и, похоже, готов был замурлыкать, как объевшийся сметаны кот. Блаженно вздыхая, он с умилением взирал на Аверина – мол, чем бы дитя ни тешилось…
Небо незаметно очистилось от облаков, и чистейшая ясная лазурь внезапно разлилась за окном. Золотые, филигранной работы листья берёз зазвенели в небесной синеве, как драгоценные игрушки.
– Вики! Пойдём, погуляем! – восторженно выдохнул Николай Николаевич, который сидел к окну лицом и первым заметил, каким невероятно роскошным вдруг сделался прежде серый, пасмурный день.
Радзинский удивлённо обернулся через плечо и великодушно пробасил:
– Пойдём, Николенька, погуляем…
====== Глава 78. Коса на камень – будет искра ======
В рудневском кабинете была неприметная дверь – практически неразличимая между книжными шкафами, сделанными из того же дерева. За этой дверью находилась ещё одна комната. Разумеется, Роман знал о ней: они с боссом иногда проводили там ритуалы, требующие особой сосредоточенности, а значит определённого уровня изоляции от внешнего мира. Маленькое помещение выглядело на редкость мрачно: там всегда было темно – окна надёжно закрывали чёрные рулонные шторы и сверх того они было плотно занавешены тяжёлыми бархатными гардинами бардового цвета. Все детали интерьера в комнате были выдержаны в кроваво-красных, багровых, тёмных тонах. Неожиданно свежим для такого закупоренного помещения был воздух, поскольку там неслышно работал кондиционер. Теперь это укромное убежище превратилось в классную комнату, где Руднев делился опытом с подрастающим поколением.
– У меня такое ощущение, что я сам себе рою могилу, – прищурился Андрей Константинович, препарируя взглядом сидящего напротив Кирилла. На круглом, инкрустированном деревом столе между ними были разбросаны листы с пентаграммами и прочими волнующими воображение символами, изображениями которых господин адвокат сопровождал свои «лекции».
Бергер в ответ одарил романова босса очаровательной белозубой улыбкой, но рассеивать его опасения не стал – к чему лукавить? Роман же только тихонько кашлянул и принялся складывать «наглядный материал» аккуратной стопкой.
– Всё привык делать на совесть? – Андрей Константинович искривил губы в подобии улыбки, всё также пристально глядя на Кирилла. – А почему тогда не отличник?
– Я в музыкальной школе отличником был, – прилежно отчитался Кирилл, сверкая в полутьме своими сапфировыми глазами.
– Да ну?! – Андрей Константинович, недобро усмехаясь, поднялся со своего места и, обойдя стол кругом, встал у Бергера за спиной. – Ну-ка, сел прямо – где твоя осанка? – Он легонько постучал ребром ладони между кирилловых лопаток. – Руки на клавиатуру… – Бергер послушно выполнял все его команды. – Сыграй что-нибудь! – Кирилл пробежал пальцами по столешнице, старательно имитируя нажатие клавиш. – Стоп-стоп-стоп-стоп!.. – поморщился Руднев. – А дыхание? Нет, мой милый! Я так подозреваю, что пятёрки тебе ставили исключительно за красивые глаза!
