– Викентий Сигизмундович не обидится, что я пользуюсь его тапочками? – насмешливо поинтересовался Роман, разуваясь в маленькой прихожей.
– С чего ты взял, что это его тапочки? – выглянул из комнаты Аверин.
– Чувствую – с чего взял…
– А-а-а… Викентий и правда надел их пару раз, чтобы меня не обидеть. Так-то он предпочитает ходить босиком – ему всегда жарко.
– Ну, тогда никаких проблем, – весело согласился Роман. – Куда теперь?
– Умывайся и на кухню иди, – отозвался из комнаты Николай Николаевич. – Можешь смело там хозяйничать…
Роман кивнул и послушно отправился, куда ему велели.
– Вот интересно, когда Викентий Сигизмундович успел обед приготовить? – восхищённо воскликнул он, погромыхав на кухне кастрюлями.
– С утра был здесь, вот и приготовил, – пожал плечами Аверин, показываясь на пороге.
– Я полагаю, – вкрадчиво заметил Роман, – он будет мне очень благодарен, если я прослежу, чтобы Вы всё это съели.
– Не забывайся! – возмутился учитель. – Я не Бергер и не нуждаюсь в твоей опеке!
Зазвонил телефон. Николай Николаевич, ещё раз гневно блеснув своими стальными глазами, протянул руку к стоящему на подоконнике аппарату и снял трубку.
– Да. Слушаю тебя, Кеш… Да, всё нашёл. Спасибо… Непременно, Кешенька, непременно… Что? Кому передать? – Аверин мрачно протянул трубку Роману. – Викентий хочет с тобой поговорить.
С довольной усмешкой Роман взял у учителя трубку.
– Здравствуйте, Викентий Сигизмундович, – гипнотизируя Аверина насмешливым взглядом, почтительно произнёс он. – Конечно, понимаю… Прослежу, можете не беспокоиться… Согласен – шантаж и подкуп самые действенные методы в подобной ситуации. Надеюсь, что до этого не дойдёт. Ведь Николай Николаевич взрослый, здравомыслящий человек…
Глаза учителя с каждой репликой распахивались всё шире. На его интеллигентном лице отразилось беспредельное возмущение. Но он всё ещё держал себя в руках. Поэтому, когда Роман положил трубку, любезно ему улыбнулся:
– Суп будешь?
Роман расхохотался:
– Вы не обиделись?
– Пока нет. Пока ты не перешёл определённую грань, – вежливо уточнил Николай Николаевич, мысленно обещая Радзинскому пару неприятных минут этим вечером.
После обеда учитель пригласил Романа в гостиную, которая одновременно служила ему кабинетом.
– Так что за тайны Мадридского двора? – устраиваясь в кресле с коробкой конфет на коленях, полюбопытствовал он. – Угощайся, – Аверин спохватился и с улыбкой протянул коробку Роману.
– Спасибо, но к сладкому я как-то равнодушен, – рассеянно отмахнулся тот. – Хотя теперь у меня всегда припасена пара шоколадок. Для Бергера, разумеется. Как приучить его к чему-нибудь более полезному, вроде сухофруктов – ума не приложу… – Под звонкий смех Аверина он взял с журнального столика книгу и с интересом её пролистал. – Вы это даёте ему читать?
– И это тоже, – кивнул Николай Николаевич, внимательно изучая своего незваного гостя. – Но разговор-то ведь не о нём пойдёт? Верно?
– Верно. – Роман тяжело вздохнул, откладывая книгу. – Речь пойдёт обо мне.
Николай Николаевич мгновенно отставил конфеты в сторону и напряжённо выпрямился в кресле.
– Что случилось?
Роман неожиданно вскочил и принялся нервно расхаживать по комнате. Толстый ковёр скрадывал звук его шагов, а серые сумерки, подкрашенные приглушённым светом настольной лампы, укрытой разноцветным – наподобие витража – стеклянным абажуром, смазывали резкость его движений. Наконец он остановился перед книжным шкафом и, казалось, задал свой вопрос именно ему.
– Как Вы считаете – Карта меня защищает?
– Конечно, – насторожился Аверин. – А что именно тебя беспокоит?
Роман переместился к окну, по-прежнему избегая поворачиваться к учителю лицом.
– После того, как я уничтожил фантом, ко мне стали приходить странные гости.
– В каком смысле – странные? – забеспокоился Николай Николаевич.
– Вам бы не понравились, – мрачно ответил Роман, сверля взглядом тюлевую занавеску.
– Та-ак. Ну-ка, иди сюда. – Аверин пересел на диван и поманил к себе Романа. – Садись. – Взяв подростка за руки, он пристально посмотрел ему в глаза. – Расслабься, расслабься, – шептал он, слегка встряхивая кисти его рук. Потом надолго погрузился в созерцание сверкающих чёрных романовых глаз. – Это живые люди. Не фантомы. Не сущности, – пробормотал он, наконец, продолжая гипнотизировать его взглядом. И вдруг с облегчением рассмеялся. – Всё. Я понял.
Роман слегка вздрогнул от этого неуместного смеха.
– Не волнуйся, – Николай Николаевич, улыбаясь, положил руку ему на макушку. – Сейчас станет легче. Тепло?
– Тепло, – хрипло согласился Роман.
Рука учителя легла ему на сердце.
– Кирилл говорил тебе, что все мы связаны?
– Говорил.
– Ты понимаешь, что сам ты и Руднев тоже – из другой связки?
– Наверное…
– Не наверное, а точно. И Панарин ваш. Так хорошо?
– Очень, – честно признался Роман.
Аверин просиял и как-то совершенно по-детски рассмеялся.
