Перебирая снимки, Роман с восторгом выудил тот, на котором загадочный Женя глядел прямо в объектив: скуластое лицо, очень выразительный резкий восточный разрез глаз, взъерошенные волосы, демонстрирующие полное пренебрежение к внешности. С удивлением Роман осознал, что с Рудневым они практически ровесники. Просто этот Женя вёл себя, скорее, как трудный подросток, чем как взрослый человек. Потому и выглядел несолидно. Да и роста он был небольшого.
Взгляд у рудневского приятеля был очень тяжёлый. Но не потому, что он намеренно фокусировал в нём свою силу, а потому, что в его глазах плескался безумный внутренний хаос. Его взгляд подавлял и завораживал, как зрелище разбушевавшейся стихии. Видно было, что этого паренька терзают совершенно нечеловеческие страсти, которые делают его неуправляемым маргиналом.
Перед глазами почти сразу поплыли картины: тот самый будильник, жалобно звякнувший перед тем, как окончательно умереть. Брызги стекла от рванувшей вдруг бутылки и выплёскивающееся на скатерть красное вино: по белой ткани стремительно расползается пятно вишнёвого цвета…
А вот и Руднев, который ужасно злится, выволакивая нового знакомого из квартиры. Ни слова не говоря, босс мрачно тащит его за собой по улице, не обращая внимания, что ноги у парня заплетаются, и он спотыкается на каждом шагу. Руднев внезапно останавливается и, приперев своего нового знакомого к стенке, проводит рукой перед его лицом, как будто снимает невидимое покрывало. Тот сразу трезвеет. Ощущение не из приятных. Парень чувствует, как на него наваливается жуткая тоска и отвращение ко всему на свете. А Руднев вдруг начинает на него орать.
– Аплодисментов захотелось?!! Скучно тебе, урод?!! В цирк работать иди!!! Ненавижу таких самовлюблённых кретинов! Шут гороховый! Если ты не можешь элементарно не высовываться, нечего тогда и ныть! «Ах, я так больше не могу. Не знаю, зачем мне всё это. Бессмысленность моего существования сводит меня с ума…». Если бесценные трактаты использовать для того, чтоб ножки стола ими подпирать, тогда конечно – нелепость бытия прёт изо всех щелей! Ты ничего не сделал, чтобы в твоей жизни появился смысл! Тебе нравиться жалеть себя, напиваться, как свинья, и зевак потешать!..
Внезапно отрезвевший Женечка долго не может понять, кто он, где он, и что, вообще, происходит. Но заметно, что смотреть на Руднева ему приятно. И слушать интересно. А, главное (Роман остро почувствовал это вместе с Женей) рудневское общество дарит ему стойкое ощущение внезапно обретённого душевного равновесия, завершённости, целостности и полноты бытия. Поэтому уйти Рудневу будущий доктор не дал, увязался за ним, и до утра бродили они по спящему городу, увлечённые беседой, полной захватывающих открытий.
До слуха доносится голос отца, продолжающего свой рассказ:
– В общем, прикипели они друг к другу. Я потом часто видел их вместе. Честно говоря, до сих пор не могу понять, что же их связывало. Руднев – такой педант, сдержанный, ужасно скрытный и помешан на своей внешности. А Женя этот был просто какой-то псих. Он мог вытворить, что угодно, например: искупаться в фонтане прямо в одежде, отдать все свои деньги первому встречному, который об этом попросит, или сказать в лоб какую-нибудь гадость. А уж на то, как он выглядит, ему было откровенно наплевать. Руднев его, вроде как, опекал и сдерживал. Понятия не имею, где он учился. Может, и в нашем институте, только на другом факультете? Не знаю. Ну а после института я их обоих из виду потерял…
Когда отцу, наконец, наскучило перебирать воспоминания о своих студенческих годах, Роман, незаметно прихватив наиболее удачные снимки, закрылся в своей комнате.
Созерцая жутковатое мерцание в глазах рудневского подопечного, он, в отличие от отца, прекрасно понимал, что этих двоих между собой связывало. Он чётко увидел это, когда наблюдал их перепалку в тёмном переулке. Они просто узнали друг друга. Ничего рассудочного, никаких соображений вроде «мы с тобой одной крови, значит должны держаться вместе». Поглядели и поняли, что знают друг друга уже тысячу лет.
Итак, Руднев этого психопата опекал. Очень на босса похоже. Любит он кому-нибудь покровительствовать. Нет сомнений, что Андрей Константинович и в двадцать лет был разумен и осторожен. Здесь Роман был полностью на стороне босса. Вон отец до сих пор не подозревает, что в его однокурснике есть что-то необычное. Что-нибудь, что можно было бы расценить, как ненормальное. А этот парень настойчиво подставлялся, демонстрируя свои таланты первым встречным. Напивался и вот так вот запросто зажигал пальцем свечки. Ему повезло, что никто ничего не понял. Что он не нарвался на кого-нибудь, кто захотел бы его использовать. Поэтому Руднев на него и наорал. И правильно сделал.
