Как среди гостей появился почтительный и сдержанный «китаец» Алексей, Роман пропустил. И откуда взялась смешливая темноглазая женщина с целой корзинкой пирогов он тоже не заметил. И ещё с десяток незнакомых колоритных личностей просочились в сад совершенно незаметно. Откуда-то принесли столы и стулья, развесили на ветках китайские фонарики и спрятали матовые светильники в траве. Правда, было ещё светло, и вся эта иллюминация ждала своего послезакатного часа.
От присутствия всех этих людей было странное ощущение – как будто воздух вокруг сгустился. Роман закрыл глаза: в голове гудело, сильно давило на виски, сердце словно стиснула горячая ладонь. Кто-то заботливо подвинул ему кресло, взял его за руку и стал нежно поглаживать большим пальцем запястье.
– Сейчас пройдёт, – уверенно шепнул ливановский голос.
– Пройдёт – что? – мрачно поинтересовался Роман.
– Избыток энергии на тебя давит. Скоро привыкнешь.
– А надо? – попробовал пошутить Роман.
– Ну, это тебе решать! – серьёзно ответил Павел Петрович.
Когда исчез Ливанов, сунув ему в руки стакан с минералкой, Роман не заметил. Но долго скучать в одиночестве ему не пришлось.
– Привет. Меня зовут Чика. Чингиз. – Перед креслом остановился тот самый «факир», который так эффектно подкатил с ящиком вина на такси. Он был старше Ливанова: жилистый, неулыбчивый и слегка опасный. Глядя на него, Роман ощутил бодрящий выброс адреналина.
– Роман. – Он встал, чтобы пожать протянутую руку, но едва их ладони соприкоснулись – рывок – и они вдвоём стоят перед невысокой кирпичной стеной.
– Я просто хочу тебе показать, – намётанным глазом быстро оценив степень готовой к применению романовой агрессии, примирительно сказал Чингиз. – Смотри.
Роман проследил за движением его руки и увидел простирающийся за оградой сад. Поблизости не было высоких деревьев: вдоль вымощенной белыми плитами дорожки росли сотни розовых кустов – преимущественно алых. Через секунду Роман обнаружил, что они уже идут по направлению к белоснежному мраморному павильону, в центре которого журчит золотой фонтан в виде чашечки какого-то красивого цветка – то ли лотоса, то ли всё той же розы.
Ступив под своды этого сооружения, Роман засмотрелся: разноцветные, похожие на северное сияние всполохи скользили по гладким белым стенам, высоким колоннам, отражались в хрустальных струях тихо поющей воды.
– Что скажешь?
– Чего-то не хватает, – пробормотал Роман и тут же снова увидел под ногами траву, позлащённую вечерним солнцем, и покачивающийся перед самым носом красный китайский фонарик.
– Извини. Я должен был убедиться, – лаконично объяснился Чингиз и мгновенно ретировался.
– Он тебя не напугал? – Сзади тихо возник Аверин и участливо приобнял Романа за талию. Глаза учителя вдохновенно сияли совсем как в том воспоминании, которое Роману удалось подсмотреть в голове у Радзинского. Роман даже загляделся: такое одухотворённое было сейчас у Аверина лицо, и каждая чёрточка как будто тонкой кисточкой прописана, как на иконах.
– Скорее разозлил, – сдержанно ответил Роман.
Аверин тихонько фыркнул:
– Рудневская школа!.. – и отпил чего-то искрящегося из высокого бокала.
– Может, Вы объясните, чего он от меня хотел?
– Скорее всего, он предлагал тебе своё знание. Я краем уха слышал, что тебе оно показалось недостаточным? Ничего удивительного! Суфийский путь не для тебя…
– Он суфий?
– Он ученик. Очень преданный ученик. Кешу с наставником Чингиза связывают давние и крепкие дружеские отношения. У него вообще довольно много друзей среди мусульман: арабов, иранцев, сирийцев, кавказцев… Я думаю, тебе, как и Ливанову, следует уделить особое внимание этому направлению. Пойдём к столу! – он потянул Романа туда, где раздавались голоса и весёлый смех.
Роман послушно последовал за ним, попутно отмечая, как необыкновенно молодо выглядит этим вечером Аверин: в белых брюках и синем приталенном пиджаке, без галстука, с вольно расстёгнутым воротничком рубашки он смотрелся вообще юношей. Внезапно Роман понял: на Аверина тоже влияет скопление в одном месте …хм …кого – магов? экстрасенсов? Только он, в отличие от Романа, купается в этом ощущении, как дельфин в водах ласкового моря и никакой избыток энергии на него не давит.
– А все эти люди… что именно их связывает? – подал голос Роман.
Аверин беззаботно рассмеялся.
– Если бы это было так легко объяснить! – Он остановился под вишней, в листве которой прятались мелкие зелёные ещё ягоды, и помолчал немного, поглаживая пальцем бокал. Лицо Аверина в бронзовых бликах заходящего солнца завораживало своей скульптурностью. – Когда мы с Кешей познакомились, – с улыбкой продолжил учитель, внимательно изучая при этом взглядом каждую чёрточку лица собеседника, – нам казалось, что мы с ним одни такие в целом свете. Мы, знаешь, как друг за друга держались! Я бы скорее согласился, чтобы мне руку отрезали, лишь бы его не потерять!..
Роман слушал, боясь лишний раз выдохнуть, чтобы не спугнуть непривычную откровенность Аверина – или он всегда был такой? Просто Роман и не общался с ним толком…
