— Слушай, ты, графоман-недоучка! Это ты папе можешь голову дурить насчет параллельных миров, он фантастику любит и даже сам пишет. А если со мной будешь свои игры продолжать, то быстро доиграешься. Я тебя сама пошлю тогда в такой мир, куда ты очень долго идти будешь! И ко мне больше на километр не подойдешь. Понял?
— Понял… — опустил Мирон голову. — Но как же тогда быть?..
— А не врать, вот и все. Я сочинителей, кроме писателей и прочих драматургов, на дух не переношу. Вот сразу возникает антипатия — и все. Вплоть до отвращения. Так что учти, если тебе мое общество не надоело еще.
— Не надоело, — еще ниже склонил парень голову. А потом резко поднял и посмотрел прямо в глаза девушке: — Но я и сам врунов не перевариваю. И не вру никогда. Ну… почти никогда. Если уж совсем обстоятельства прижмут, или нечаянно.
Сашенька хмыкнула.
— Сейчас на нечаянно не похоже было. Какие же обстоятельства тебя на этот раз побудили наврать нам с папой три короба?
— Я не врал, — мужественно выдавил Мирон, не отводя взгляда от Сашиных глаз.
— Ну, как хочешь, — с явным сожалением вздохнула девушка. — Пока. И не вздумай за мной идти. — Она повернулась и стремительно зашагала в обратную сторону.
— Постой! — крикнул ей в спину Мирон. — Мой дом недалеко уже. Давай дойдем, и ты сама увидишь!
Сашенька сделала по инерции еще пару шагов и остановилась. Повернула лишь голову:
— Что увижу? Портал в иное измерение?
— Ну-у… Не знаю, — стушевался парень. — Я как-то не подумал, что именно… Но что-то ведь увидишь…
Сашу разобрал смех. И она поняла вдруг, что не хочет никуда уходить от этого смешного, нескладного очкарика. Пусть он и врун, каких свет не видывал, но какое-то у него вранье получалось нелепое, бессмысленное, не корысти ради. Скорее, и правда нечто сродни писательским фантазиям. Или шизофреническому бреду… Но на психа Мирон все же не походил. А может… Девушка ахнула вдруг и зажала рот ладонью, озаренная страшной догадкой. Уж не наркоман ли этот симпатичный правдолюбец?.. Вот ведь какое объяснение-то может всему его поведению оказаться! А она-то, дура, поперлась с ним… Но нет, не может быть такого! Какой же он наркоман? Вон, глаза-то какие детские под очками — наивные, чистые. И обиженные. Заплачет ведь сейчас.
Сашенька вернулась к Мирону. Ей захотелось вдруг близко увидеть эти растерянные, хлопающие пушистыми, как у девушки, ресницами, красивые серые глаза. Не совсем, оказывается, серые — в темных крапинах. Красивые, да…
И все же она спросила, постаравшись, чтобы вопрос прозвучал шутливо:
— Мироша, ты наркоша?
— Это как? — дернул бровями парень.
— Ну, наркотиками не балуешься, часом? Параллельные миры, иные измерения… Они ведь и впрямь существуют. И попасть туда — проще некуда: всего один укольчик. Или таблеточку проглотить. Покурить, опять же, можно…
— Я не понимаю, о чем ты… — нахмурился Мирон. — Если это шутка, то очень плохая. Не говори этого больше никогда. Или я сам тогда… уйду сейчас. И все.
— Что все? — удивилась Саша. — Я тебе так сильно не нравлюсь?..
Мирон ощутимо вздрогнул. Снял очки и принялся их усиленно тереть пальцами в вязаных перчатках. И опять наклонил голову, но теперь — чтобы скрыть краску смущения. Но все-таки произнес, хоть и очень тихо:
— Ты мне очень нравишься. Только есть такие вещи… о которых нельзя вот так… Тем более тому… тому…
— Ну, что ты заладил: «Тому, тому»!.. — вспыхнула Сашенька. — Пошутить нельзя?
— Такими вещами не шутят.
— Ой, да ладно. Не буду, раз уж ты такой щепетильный. Ты мне лучше скажи, что я там у тебя дома увижу? Только предупреждаю еще раз: начнешь насчет иных измерений — уйду уже окончательно.
— Да не знаю я, что!.. — замахал руками Мирон. — И вообще… — Парень замер вдруг с раскрытым ртом.
— Что еще? — нахмурилась Саша. — Очередная Муза посетила? Опять начнешь сочинять? Я предупре…
— Погоди! — вытянул растопыренную ладонь Мирон. Недавний румянец на его лице сменился бледностью. Парень уронил руку и пробормотал: — Ничего ты у меня дома не увидишь. Ты самого дома не увидишь скорее всего.
— Опять?! — вскинулась Сашенька. И сделала движение, будто собралась поворачиваться.
— Погоди, — повторил Мирон, но уже так тихо, что девушка еле услышала. — Не бросай меня тут…
Парень поднял вдруг голову и огляделся. Судя по тому, как менялось выражения лица, он вообще впервые увидел, где находится. Впрочем, солнце уже село, на город опустился густой сумрак, и в свете зажегшихся фонарей ничего особенного, кроме фасадов зданий, проносящихся по проспекту автомобилей, да редких прохожих, рассмотреть было нельзя. Но, похоже, Мирону и этого оказалось достаточно.
— Другое… Все другое… — прошептал он. — Как же я днем всего не заметил?.. Ведь другое же все… — Вспомнив о Сашином «последнем китайском предупреждении», Мирон зажал рот ладошкой.
— Ладно уж, — буркнула та, видя, что парень нешуточно переменился в лице. — Что «другое»?..
