Пол существа разум также не смог определить. Единственным отличительным половым признаком оказалась юбка. Но она была настолько грязной, мятой и драной, что и юбкой-то ее называть не поворачивался язык.
К отвисшей нижней губе человекоподобного нечто прилип папиросный окурок. Это оказалось единственным, на чем Саша смогла остановить взгляд дольше двух секунд, без того, чтобы не украсить дверной дерматин новыми цветными разводами, а прихожую — дополнительными запахами.
Впрочем, и на хабарик ей долго полюбоваться не дали.
— Чего тебе? — сплюнув папиросные останки прямо под ноги Сашеньке, спросило существо. Судя по голосу, оно, скорее всего, принадлежало когда-то к прекрасной половине человечества.
— Ми… рон здесь живет? — с трудом уговорив организм не совершать непотребства, спросила девушка.
— Ми-и!.. — икнуло чучело, — …рон? Это который?
— А что, их у вас несколько?
— До хрена, — кивнуло существо, потеряв при этом равновесие, и чуть не упало. Но все-таки непостижимым образом удержалось на ногах и даже сумело махнуть в темную глубь квартиры рукой: — Любого выбирай!.. А ты выпить принесла?
Переход от одной темы к другой произошел стремительно. Но, как выяснилось, это лишь Сашеньке темы показались несвязанными между собой. У человекоподобной особи на сей счет было иное мнение.
— Дашь пузырь, бери Мишку. Если он с тобой еще пойдет!.. — затрясла она перед Сашиным носом грязным пальцем с обломанным ногтем. А потом омерзительно захихикала и крикнула, нелепо вывернув голову: — Мишка, ты с ней пойдешь?!..
— К-какой еще Мишка? — поперхнулась Сашенька. — Я про Мирона вас спрашивала…
— Да какая, на хрен, разница? — особь изумленно раскрыла, насколько смогла, единственный доступный на данный момент глаз. — Вот тебе не все равно, Мишка или Гришка? Там еще Серега вроде сидит… или уже лежит.
— Мне — не все равно, — для чего-то вступила в дискуссию Саша. — Вернее, Мишка или Гришка — все равно, но Мирон или они с Серегой — нет.
— Что нет? — закачалось существо. — Пузыря нет? Так сбегай. Никуда твой Митрофан не денется… Он уже и с табуретки встать не хо… не мо… ни бе, ни ме. Одна я — как стеклышко, а мужики — а!.. — Пугало презрительно махнуло вглубь квартиры. — Слабаки! Во всем. На хрен тебе этот Митька?.. Он же в сосиску уже!.. Ты сбегай лучше за пузырем, и мы вдвоем с тобой посидим, выпьем, это… как его?.. посудачим о нашем, о девичьем… Мне ведь уже двадцать пять годочков стукнуло, я за-а-амуж хочу-у-ууу!.. — Несчастное создание затряслось вдруг в рыданиях и кинулось было с объятиями к Сашеньке, но поскольку та сумела в последний миг увернуться, пролетело через всю площадку и с грохотом затормозило о соседскую дверь.
Саша не стала дожидаться развития событий — разборок с соседями и прочих увлекательных действий — и стремительно поскакала вниз по ступенькам, словно горная козочка.
Девушка пулей вылетела на улицу, жадно вдохнула свежего морозного воздуха, и он показался ей настолько чистым и вкусным, что она принялась его буквально глотать, словно родниковую воду в знойный июльский полдень. От наслаждения Сашенька даже зажмурилась и, разумеется, не могла заметить, как подскочил к ней взволнованный Мирон.
— Ты чего же так долго? Я извелся тут окончательно! Думал уж, что ты тоже… того… в иное измерение провалилась. — Тут Саша раскрыла глаза и Мирон испуганно добавил: — Да шучу я, шучу насчет измерения!..
— Ох, Мирон, — покачала головой Сашенька. — Если бы ты только знал, какое я сейчас измерение видела! Вот уж где параллельный-то мир. Параллельней не бывает.
— Что?.. — дернулся парень. — Ты нашла проход?!
— Уж нашла, так нашла, — вздохнула Саша. — Такой проход, что его даже задним назвать много чести будет. — Тут она посмотрела вдруг на Мирона с непонятным подозрением и резко сменила тон: — Послушай, ты, фантазер!.. Ты куда меня привел? Ты знаешь, что я сейчас пережила?! Да ты… да ты… Ты мерзкий, жалкий врунишка!.. Ненавижу! Ненавижу!..
Девушка внезапно бросилась к парню и заколотила ему по груди кулачками, продолжая что-то бессвязно выкрикивать. От неожиданности и изумления Мирон даже не стал защищаться. Впрочем, бешеный Сашин натиск быстро утих, и девушка заплакала, размазывая по щекам слезы рукавичкой. Рассудок Мирона не успел еще сориентироваться в стремительно меняющейся ситуации, а руки парня, словно они соображали быстрее, уже схватили Сашеньку за плечи и прижали к молотящему, словно набатный колокол, сердцу.
Так они стояли, обнявшись, замерев, будто ледяные скульптуры, очень долго. И лишь Сашины всхлипы нарушали совсем не городскую, поистине волшебную тишину. Саша же первая и отстранилась от Мирона.
— Ладно, все, — сказала она, судорожно вздохнув. — Теперь уже точно все. Ты сам виноват, Мирон. У нас ведь могло все так быть прекрасно!.. Вот, как сейчас… — Саша вздрогнула и что есть силы замотала головой: — Но нет-нет-нет!.. Ничего больше не будет! Прощай! Я не могу жить в нескончаемой лжи.
