— Ладно, до полдесятого, — смягчилась сыщицкая жена, — но ни секундой позже. — И в трубке послышались гудки, отсчитывающие, как показалось Броку, те самые зловещие секунды.
Он швырнул телефон на базу и метнулся к вешалке.
— Всем одеваться! Бежим! — закричал при этом сыщик.
— Что-нибудь с мамой?! — ахнула Сашенька.
— С папой! Будет. То есть, не будет… Короче, все разговоры по дороге.
— А Мирон?
— Я же сказал: всем одеваться! А «всем» — это по определению не только тебе одной. Где же твоя пресловутая логика, доченька?
— Значит… Мирон идет с нами? К нам?.. — Сашенька даже забыла обидеться на отцовскую реплику. Щечки ее зарумянились, а в глазках заметно прибавилось синевы.
— Да. К нам. С мамой. — Брок свел к переносице брови.
— А я что, под забором живу? — фыркнула Саша, вновь становясь сама собой.
— Ну, знаешь ли!.. — только и смог ответить сыщик.
Брок торопливо шел впереди. Саша с Мироном немножко отстали.
— Ты зачем это?.. — угрюмо спросил юноша.
— Чего «зачем»? — невинным голосом переспросила Сашенька. — И почему ты на меня не смотришь? Обиделся?
— Сама ведь знаешь «чего», — так и не повернул головы Мирон. — Спектакль какой-то устроила!.. Расследование затеяла дурацкое…
— Ах, вон ты про что, — протянула Саша.
— А про что я еще должен? — наконец-то глянул на девушку парень и поправил очки. — Хочешь, чтобы я стал комментировать твои перлы насчет жениха?
— Перлы?! — задохнулась Сашенька. — Ах, вот, значит, как?.. Я-то думала, что ты… что тебе…
— Не продолжай! — неожиданно горячо воскликнул Мирон и протестующе вытянул руки. — Да, мне
— Спасибо… — опустила голову Саша. — Клоуном меня еще никто не называл.
— Я тоже не называл, — вновь отворачиваясь, буркнул Мирон. — Тем более, клоун женского рода — это клоунесса.
— Спасибо еще раз! — Теперь девушка, напротив, вскинула голову. — Я ему же делаю лучше, а он меня оскорбляет. Все, больше я с тобой говорить не хочу. — И Саша прибавила шагу, догоняя отца.
Брок скосил на дочку глаза, но говорить ничего не стал. Не до того ему сейчас было. До полдесятого домой бы успеть.
Сашенька тоже молчала. Шла и смотрела строго вперед, словно боясь оглянуться.
Первым это сделал сыщик. Да и то случайно. Ему просто что-то послышалось сзади.
— Ну, как он там, не сбежал? — не выдержала Саша.
— Кто, доченька?
— Клиент наш, кто же еще?
— Прости, я не понял тебя… Какой клиент?
— Мирон, папа!
— Мирон? — Брок остановился и опять посмотрел назад. — Конечно, сбежал. Я ж говорил тебе: прохвост он. Понял, что скоро его на чистую воду выведут — и смылся.
— Нет!.. — ахнула Сашенька и наконец-то обернулась. Мирон и впрямь исчез.
— Да, дочка. Да, — приобнял сыщик девушку за плечи. — Не горюй, он все равно был тебе не пара.
— Это почему же? — едва сдерживая слезы, спросила Саша.
— Несерьезный потому что. Фантазер и лгун. В лучшем случае.
— А в худшем? — все-таки всхлипнула девушка.
— Мошенник, маньяк, просто мелкий жулик — выбирай на вкус.
— А почему все на «м»? — шмыгнула носом Сашенька.
— Жулик — на «ж», — возразил Брок.
— Но ты ведь сказал «мелкий жулик»…
— А чем хуже «м» любой другой буквы? — развел сыщик руками. — К тому же, он Мирон.
— Па-а-апа, — уткнулась вдруг девушка носом в отцовскую грудь и зарыдала. — Но это неправда-а-ааа… Он хороший, он очень хо-о… ро… ший!.. И ми-и-илы-ы-ый!
— Влюбилась все-таки… — погладил по спине дочку Брок.
— Влюби-и-ила-а-ась!.. — завыла Саша. Не на всю улицу, но достаточно громко, чтобы редкие прохожие заоборачивались.
— Ну-ну, будет! — поглаживания сыщика постепенно перешли в похлопывания, а потом и в откровенные шлепки. — Нечего по нему убиваться. Было бы по кому!
Услышав слово «было» Сашенька и вовсе разревелась. Будто и не чувствовала, что отец уже превратил ее в боксерскую грушу. Сотрясаясь от рыданий и ударов по спине, Саша выплескивала свою душевную боль мелкими порциями:
— Да!.. Ни!.. Че!.. Го!.. У!.. Нас!.. Не!.. Бы!.. Ло!.. У-у!.. У-у!.. У-ууу!..
— Еще не хватало, чтобы было, — вздрогнул сыщик, оставив заодно в покое спину дочери. — Все, успокаивайся и побежали домой. Двадцать девять минут осталось!
— Д-до ч-чего? — провела варежкой по мокрому носу Сашенька.
— До беды, — не стал вдаваться в подробности Брок.
— Хуже все равно уже не будет, — неожиданно ровно, словно не рыдала только что, и почти равнодушно сказала девушка.
— Вот ты все время о себе думаешь, — обиделся сыщик. — А для меня, может быть, все худшее еще впереди…
— Ладно, прости, — взяла отца под руку Сашенька. — Пошли и правда домой. Там мама ждет.
— Вот именно! — обрадовался Брок и стремительно зашагал веред, потащив за собой Сашу, словно буксир баржу. Только настоящая баржа, как правило, гораздо больше буксира, — тут же все выглядело наоборот.
Но не успел сыщик сделать и десяти шагов, а Сашенька — сорока, как сзади послышался крик:
— Постойте! Да погодите же!..
