— Надо мне больно пугать тебя, — раздраженно пробормотал Змей. Краска на его чешуе стала медленно тускнеть. В неверном свете звезд и «луны» трудно было определить ее естественный цвет. Скорее всего, он был всё-таки зеленым. — Пошутил я просто. А! Вы, люди, разве шутки понимаете!..
— Так что, и эти не поняли, местные которые?
— А я с ними и не шутил. Я за помощью обратился. Испугался ж я всё-таки поначалу-то сильно! Летел себе по делам, никого не трогал, а вместо этого залетел в какой-то лес… Сначала думал, что задремал в полете, с курса сбился, а потом смотрю — зелень какая-то кругом, небо синее… — Змей Горыныч снова зашмыгал носами.
— Ну-ну, успокойтесь, пожалуйста, хотя я вас очень прекрасно понимаю!..
— Спасибо, — Змей хлюпнул еще раз и продолжил: — Ну, я стал над лесом этим метаться в панике и тут селение увидел. Обрадовался очень, ринулся туда изо всех сил. А меня камнями из пращей встретили, стрелами из арбалетов! Что обидно — хоть бы выслушали сначала!..
— Вы не поверите, у нас на Земле тоже есть такие, кто сначала стреляет, а уже потом спрашивает… — посочувствовал Брок.
— Понимаешь, — горячо — в буквальном смысле — зашептал Змей Горыныч, — мне домой обязательно нужно вернуться, у меня ж там жена, дети!..
— Ну, у меня жена тоже дома осталась, — кивнул Брок и пробормотал еле слышно: — Не знаю, правда, решающий ли это для возвращения повод… — А громче добавил: — Зато дочка со мной. Кстати, что бы вы хотели иметь — пять тысяч баксов или пять дочерей?
— Пять дочерей.
— Почему?
— Потому что сейчас их у меня восемь… Да и что такое баксы я не знаю.
— Э-эх, друг! — вздохнул сыщик, преисполненный сочувствия к Змею. — Вот ведь как!.. Славный вы парень…
— Может, хватит мне выкать?
— Но… вас же как бы трое…
— Это как считать. Но выкать всё равно не надо.
— Ладно. Давай тогда уж и познакомимся, что ли? Меня Брок зовут. Вообще-то, Олег, конечно, но лучше — Брок. А тебя?
— Да тебе мое имя и не выговорить, пожалуй, — почесал Змей Горыныч когтистой лапой все три головы поочередно. — Голосовой аппарат у тебя не того… Другой системы. Без огонька.
— Как же к тебе обращаться тогда?
— Ну, придумай сам что-нибудь.
— Змей Горыныч годится?
Змей пошлепал всеми губами сразу, словно пробуя звучание нового имени на вкус.
— А что? Вполне… И что это значит по-вашему?
— Ну, я точно не знаю… Так звали сказочного персонажа, на тебя как раз похожего. Змей — это пресмыкающееся такое, Горыныч — то ли от слова «гора», то ли от глагола «гореть»…
— Пойдет, — согласился Змей. — И «гора», и «гореть». Змей — не совсем точно, я ведь скорее ящер… Но Змей — звучит лучше, согласен.
— А кем же ты, Горыныч, работал там, у себя? Какой, если можно так выразиться, у тебя бизнес?
Змей Горыныч отчего-то вновь покраснел.
— Бизнес у меня нормальный. Вполне. Никто еще не жаловался… А работаю я сыщиком. Знаешь, что это такое?
Брок оторопело заморгал.
— Вот те на!.. Чудны дела твои, господи… — Тут он опомнился и сам себя поправил: — Ну, не чудны, конечно, однако совпадение удивительное. Я ведь тоже сыщик.
— Да ну?! — обрадовался Змей Горыныч. — Как же приятно встретить коллегу в этом захолустье! И как идут дела? Какой процент раскрываемости?
— Восемьдесят шесть! — гордо вскинул голову земной сыщик. — А у тебя?
Горыныч замялся.
— По этому году пятьдесят было… Да вот подвернулось тут дельце непутевое, сразу показатель упал до тридцати трех и трех в периоде…
Брок проделал в уме нехитрые вычисления.
— У тебя что, за год всего три дела?!
— Разве это мало? — удивился Змей. — У нас и одно-то преступление — чэпэ. А это, последнее, вообще из ряда вон!.. Прикинь, приходит дамочка и говорит, что ей тело подменили! Молодая совсем, одноголовая еще, мордашка смазливая, а туловище — бурдюк с киселем…
Брок насторожился.
— Постой-постой… А фамилия Дурилкин тебе ни о чем не говорит?
Змей Горыныч нахмурился.
— Что такое фамилия?
— Почти то же, что и имя, но это не важно… Мне кажется, я знаю, кто тебе статистику испортил.
— Кто?! — подпрыгнул Горыныч и выжег вокруг себя траву в радиусе пяти-шести метров.
— Сделай себе пометочку: профессор DDD. Он же — Дурилкин Дмитрий Денисович. Он же — Мудрилкин Михаил Матвеевич. — Брок подмигнул: — Раскроешь дело — с тебя пузырь!
— Мой? — испугался Змей.
— Ну, не мой же.
Змей Горыныч сник.
— Ну, что ж… Дело чести. Придется пожертвовать жизнью…
— Что, из-за бутылки удавишься? — поразился Брок.
— Из-за какой еще бутылки? И зачем давиться?
Сыщик-землянин щелкнул себя по горлу:
— Ну, пузырь, бутылка, как там еще? Бухалово, дринкин…
— Ихь ферштее нихьт… — пожал плечами Змей Горыныч.
— Ладно, проехали, — махнул рукой Брок. — Считай, что я пошутил. Я всё равно почти не употребляю. А фамилию ты всё-таки запиши, пробей там у себя потом.
— Я запомнил, — сказал всё еще несколько растерянный Горыныч. — Только ведь этот Дурилкин, как я понял, человек?
— Человечище! — подтвердил Брок. — Умен, зараза!..
— Ну… а у нас-то людей нет.
— Вы что их, всех… того?..
— Чего «того»?
— Ну, типа… так сказать, употребили в пищу?
— Слушай, Брок, хватит прикалываться! — надулся Змей Горыныч. — Обижусь ведь сейчас!..
