Сыщик Мартин Хьюитт полностью

— Ну, с самого начала мне показался весьма странным тот факт, что тело кто-то забрал после того, как к нему была прикреплена записка. Зачем убийце оставлять сообщение, если он все равно собирается уносить тело? Кто тогда прочтет его и узнает природу мести? Очевидный вывод: человек, унесший тело, не убийца. Но после обследования комнат я пришел к заключению, что это, возможно, было совсем не убийство. Тому было полно подтверждений, и я очень удивлен, что вы их не заметили. Во-первых, несмотря на море крови на полу в том месте, где Рамо увидела горничная, больше красных следов нигде не было. А если бы тело перетаскивали или переносили, то кровь размазалась бы (или накапала) и образовала на полу дорожку. Отсутствие этих очевидных вещей было подсказкой к тому, что жертва вполне могла прийти в себя, перевязать раны и уйти. Я тут же вспомнил, что Рамо — молодой негр, а головы чернокожих практически непрошибаемые. Далее, если бы тело выволокли наружу — а такого тяжелого человека иначе не переместить, — то наверняка на коврах остались бы какие-то следы, но ничего подобного не было. Но помимо всего прочего обнаружился еще тот факт, что среди вещей жертвы не оказалось длинного черного пальто, а ключница отчетливо помнила, что у Рамо такое имелось. Я предположил, что он вполне мог облачиться в это пальто в целях маскировки. Зачем ему нужно было маскироваться, как вы сейчас сами поймете, было очевидно. В ванной не осталось полотенец. Вывод: использовались для перевязки. Все факты указывали на то, что единственным человеком, ответственным за перемещение Рамо, был сам Рамо. Но тогда почему он спешно и тайно ушел, не пожаловавшись, и решил спрятаться? Какие причины так поступать, если на него напал Гужон? Никаких. Гужон собирался во Францию. Очевидно, Рамо боялся очередной атаки от какого-то беспощадного врага, которого всеми силами пытался избежать, — того, на которого боялся писать официальную жалобу, или от которого нет защиты. Это сразу же навело меня на мысли о записке на полу. Будь это делом рук Гужона и явной отсылкой к его черепахе, то зачем ему было утруждаться подменой своего почерка? Он бы и так себя полностью выдал одним лишь упоминанием о черепахе. И если француз не мог избежать тряски во время письма своим обычным, мелким почерком, то как бы ему удалось это сделать при написании больших, неуклюжих и медленно выведенных букв? Нет, записка была написана не Гужоном.

— Что касается смысла написанной фразы, — вставил Неттингс, — я уже говорил вам, как допустил такую ошибку. Я воспринял слова буквально, ведь они так подходили под ситуацию, и не стал даже пытаться посмотреть на них под другим углом. Все остальное — свидетельства того, что Рамо сам ушел… Ну, обычно я не упускаю из виду такие очевидные вещи. Но так же я никогда и не мог подумать о том, чтобы жертва тихонько ушла и не вернулась, будто сама в чем-то виновата. Все эта пресловутая стереотипность мышления.

— Итак, — ответил Хьюитт, — кажется мне, что вы просто были «не в форме», как любят говорить некоторые. У всех бывают такие дни, нельзя же постоянно блистать. Но вернемся к делу. Полагаться на наличие ножа было бы очень неблагонадежно, особенно в свете того факта, что Гужон обычно очень рассеянный — теряет лопаты и оставляет угольную пыль не лестнице. Так же наш французский рабочий вполне мог оставить где-то свой нож, и обнаруживший инструмент преступник рассчитал все свои шансы и преимущества от использования оружия, принадлежащего кому-то из обитателей дома, ведь так очень легко можно было отвести подозрения. Кстати, очень вероятно, что человек, напавший на Рамо, спустился в грузовом лифте и по сообщающимся цокольным этажам вышел незамеченным из какого-то другого дома, прямо как позднее это сделал сам несчастный Рамо. Правда, это всего лишь предположение. Несостоявшийся убийца хорошо подготовился к преступлению: заранее написал записку со словами о мести, которая подчеркивала его гордость за расправу над врагом, притаившимся в таком далеком от дома месте, — хотя, думается мне, что этот негодяй оказался в Англии по случайности, потому что гаитяне не особенно энергичный народ. Что касается отсутствия заглавных букв в названии острова «La Tortue», я с самого начала заметил, что все предложение так же начиналось с маленькой буквы. Очевидно, что автор записки был неграмотным человеком и вполне мог допустить несколько однотипных ошибок подряд.

Все и каждый начали самоуверенно заявлять, что во всем виновен Гужон. Все также настаивали, что тело унесли, — это, конечно, было правдой, но не такой, которую подразумевали настаивающие, — так что я не стал утруждать себя спором или говорить что-то о своей догадке о том, кто же действительно вынес тело. И по правде говоря я был немного задет обращением мистера Стайлса, но меня слишком заинтересовало это дело, чтобы полностью делиться с кем-то своими теориями.