Сыщик на арене полностью

Все поднялись со своих мест, и я тоже собрался было спрыгнуть с колен бабушки, как вдруг почувствовал руку Балотелли на своем загривке. Он взял меня на руки и довольно громко прошептал:

– Ах, Бартоломео, мио амико, дружище, ты знать, что корошо! Сидеть на коленях бэлла синьора. Но теперь финито, конец. Ла синьора должна подготовиться!

Бабушка взглянула на него удивленно.

– Этого кота зовут Уинстон, – сказала она не терпящим возражений тоном, – а не Бартоломео!

Вот же кошачий лоток – кажется, пришел конец моей двойной жизни, подумал я. Но Балотелли лишь отвесил на это церемонный поклон, схватил бабушкину руку, приложился к ней губами и щелкнул каблуками:

– Как будет угодно бэлла синьора, к вашим услугам. Отныне эта кошка называться Уинстон!

…и ловушка захлопнулась!

– А чего это она все время крутится по сторонам и оглядывается? – прошипел Бартоломео прямо мне в ухо.

– Да, почему? – пискнул Флойд. – Она же привлекает к себе внимание!

Мы уже довольно давно сидели под кустом рядом с американскими горками и наблюдали за бабушкой, которая важно прохаживалась туда-сюда у входа на аттракцион, неистово размахивая сумкой.

Сидели мы там потому, что решили ни в коем случае не отпускать ее на это опасное задание в одиночку. Мало ли что могло случиться! Вернера вот уже отлупили. В общем, мы не могли бросить бабушку на произвол судьбы.

С нами хотела пойти даже О’Нелли, но ее удалось кое-как отговорить – ведь с такими габаритами она бы в куст точно не поместилась. Мы же с Бартоломео, напротив, почти не видны, а Флойд так мал, что его и вовсе никто не замечает.

Как бы то ни было, мои товарищи были совершенно правы. Даже сильно постаравшись, трудно было привлечь к себе больше внимания, чем бабушка в тот момент. Она то и дело останавливалась, смотрела на часы, озиралась, словно ее кто-то преследовал, прищуривалась и подозрительно рассматривала всех проходящих мимо людей. В общем, вела себя так странно, что некоторые из посетителей парка уже стали с любопытством на нее оглядываться.

Как бы дать ей понять, чтобы она вела себя немножко нормальнее? Я осторожно мяукнул, обращаясь к ней. И в ту же секунду понял, что совершил ошибку. Потому что бабушка мгновенно отозвалась, подскочила к живой изгороди и заговорила прямо в за росли:

– Уинстон, что ты хочешь? Что мне сделать? Или ты увидел воррра?

Ну отлично, вдобавок ко всему у нас теперь тут женщина, беседующая с кустом! Прохожие уже стали останавливаться, показывать на бабушку пальцем и перешептываться. Гол в свои ворота, Уинстон, мои поздравления.

Бартоломео, в свою очередь, тоже попытался исправить положение – и только все усугубил: он тихонько зашипел на бабушку – наверное, в надежде, что та отойдет. Но вместо этого раздался громкий визг.

– Что это?! – удивленно закричала бабушка. – Тут же два Уинстона! Как такое может быть?

Я уже решил, что операция провалена и ее придется отменить, однако помощь вдруг пришла откуда не ждали. Из-за угла вывернул не кто иной, как директор цирка. Да-да, это, вне всяких сомнений, был именно он – я даже протер глаза, чтобы убедиться, – только не в костюме, а в обычной одежде. На нем были модно-небрежные джинсы с элегантной рубашкой, и выглядел он совершенно иначе. А что самое удивительное – с лица его исчезли усы!

– А, ла бэлла синьора! – сказал он и, ласково подхватив бабушку под руку, помог ей подняться и отвел чуть в сторону от зарослей кустарника. Бабушка была так огорошена его появлением и внешним видом, что тут же начисто позабыла о том, что у нее только что двоилось в глазах.

– Господин Балотелли, что вы тут делаете? – удивленно спросила она.

– Достопочтеннейшая, я думать, что это мольто периколозо, слишком опасно, отпускать вас одна, беспомощная, бросать на произвол эти преступники! И вот я рядом.

На слове «беспомощная» бабушка выразительно хмыкнула.

– Ничего не случилось, – сказала она. – Я все жду и жду. Но пррреступников что-то не видно.

– Достопочтеннейшая, позвольте говорить… э-э… я наблюдать за вашим поведение. И оно, э-э… ун поко, немножечко слишком заметно…

– Что вы имеете в виду? – возмущенно фыркнула бабушка.

– Э, скузи, простите, я иметь в виду, что все смотреть на бэлла синьора, потому что синьора такая… бэлла, красавица… – залепетал директор.

Хм, кое-как выкрутился. Так значит, Балотелли тоже решил, что выступление бабушки возле американских горок было слишком эффектным. Я поискал глазами Бартоломео. При появлении своего хозяина он, не желая обнаружить себя, забился в самую глубь кустарника.

– Я и не знал, что люди тоже умеют линять, – мяукнул я ему. – Да еще так быстро!

– О чем это ты? – спросил Бартоломео.

– А ты не видел? У Балотелли усы пропали!

Мой приятель ухмыльнулся.

– Да ведь они у него не настоящие! Он их только на представления приклеивает, чтобы выглядеть как настоящий директор цирка.

Я удивился. Чего только люди не придумают! Фальшивые усы!