Метрдотель, подобно дирижеру, стоял на своем месте и деловито командовал сонмом стюардов и официантов. Он шептал лакеям, пробегавшим мимо него:
— К тридцать пятому столу! Давай, Джек, в каюту В-118! А ты — к тому бородатому господину в углу слева, он уже заждался!
И по его едва заметным знакам юноши в униформе мчались выполнять приказ.
Элизабет вдруг ощутила неожиданный восторг. Черт возьми, ее знакомство с Рокси и это путешествие — настоящее чудо!
Что за платья! Что за симфония разнообразных цветов и оттенков — от ослепительно белого и нежного цвета морской волны до ярко-красного и темно-фиолетового. Что за сверкающий вихрь золота, серебра и искр бриллиантов, рубинов, изумрудов, сапфиров и топазов... Тонкий запах живых цветов пронизывал атмосферу. Hа ее столике стоял букет роз редкой красоты. А публика! Люди, владеющие пусть и не всем миром, но изрядной его частью. И при этом ни следа чопорности у большинства — народ, жизнерадостный и веселый. Это было редкое собрание красивых женщин и великолепных мужчин. А кухня! Что за кухня! Канапе по-адмиральски, устрицы, консоме "Ольга".
При этом не забывала прислушиваться к разговорам соседей.
...— Когда будете в Лондоне милочка, обязательно посетите "Салон причёсок Бейкерсфильда", — вещала молодящаяся дама. — Мистер Бейкерсфильд делает великолепные парики...
— Миссис Алисия, — рассмеялась вторая соседка Элизабет, — какой парик? В моем возрасте?!
— Hу, что вы, при чем тут возраст? Это модно — многие пользуются париками...
Болтовня двух кумушек о модах ей быстро надоела и она переключилась на других.
Слева мистер Харрис с каким-то французом обсуждали дела на американской сцене.
— Увы, наш театр хотя и помпезен, да все еще грубоват, — сетовал Харрис. — Эти похожие друг на друга спектакли. Эти труппы разных театров, у которых вся их игра происходит по какому-то шаблону. Эта неистребимая провинциальность Бродвея! И все эти театральные встречи совершенно однообразны: начинаются с обсуждения последних театральных новинок, затем переходят на моду, а под конец вечера дамы перемывают косточки мужьям за их равнодушие к высокому искусству. Американский балет по-прежнему слепо копирует английский, а тот, в свою очередь, подражает русскому. Каждые гастроли знаменитой русской балерины, Павловой или Ксешинской, переворачивают весь британский балет. Так может быть, нам не копировать копии, а для начала выписать из Петербурга полдюжины балетмейстеров и сколько-то там отставных балерин и учредить на Бродвее хорошую балетную школу?
Девушка еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Такой снобизм ее зацепил.
Скажите на милость, Бродвей ему не нравится! И провинциальные, видите ли, пьесы! Можно подумать, орегонские пионеры и калифорнийские золотоискатели хуже всех этих крестоносцев, а Джесси Джексон и Джон Браун хуже, чем Робин Гуд! И чем история Покахонтас ниже истории глупых детишек Ромео и Джульетты?
За "Ольгой" последовала отварная семга под взбитыми сливками "филе миньон Лили" — небольшие кусочки поджаренной нежной мраморной говядины, и жареный цыпленок по-лионски... Отведала Лиз и фуа-гра и десерт — запеканку "Уолдорф", персики в желе из шартреза, эклеры с шоколадной глазурью и с французское ванильное мороженое.
Разумеется, каждое блюдо сопровождалось прекрасными винами . Сделав перерыв в еде, она вновь навострила уши.
— Мой муж играл в кости и выиграл слона у владельца цирка! — донеслось от столика напротив. — Они оба были сильно пьяные, когда заявились домой со слоном. Я благодарю Святую Деву Сан-Хуанскую, поскольку владелец цирка, протрезвев, захотел забрать слона назад и предложил взамен трех цирковых собак и десять билетов на представление. Мой Джек с радостью согласился, потому что он тоже пришел в себя и испугался своего выигрыша. К тому же цирковые собачки оказались очень милыми и умели выполнять разные трюки.
Элизабет узнала эту солидную пожилую даму. В ее журнале о ней даже писали...
Маргарет Браун, ирландка, простолюдинка, тридцать лет тому назад против воли родителей бежавшая вместе с братьями в Америку. Ее мужу в отличие от тысяч других золотоискателей дикого Запада действительно повезло, и ныне его шахты в Колорадо и Аризоне приносили небывалый доход. Но ни набитые долларами сейфы, ни роскошная резиденция в Денвере не изменили прежнюю лихую девчонку, управлявшуюся с дробовиком не хуже чем с поварешкой. Эта рыжеволосая жизнелюбивая ирландка даже на светском приеме могла выругаться, как портовый грузчик, если что-то ей не нравилось. И время она проводила не за вышиванием и коллекционированием картин. Молли, как ее прозвали друзья, колесила по свету.
Вдруг Лиз подумала, что может и она когда-нибудь, лет через тридцать, в немыслимо далеком сорок втором или сорок третьем также будет предаваться воспоминаниям в роскошном салоне какого-нибудь гигантского лайнера, пересекающего Атлантику с немыслимой ныне скоростью в сорок или даже сто миль в час...
