- Ага! Села к клавесину, да как даст пальцами по клавишам! И пальчики побежали-побежали-побежали… Татьяна рассказывала, аж сердце у неё защемило, от музыки такой дивной! Птицы за окном петь перестали! Потому что грех такую мелодию щебетанием прерывать! Во как!
- И вот, взметнулась музыка вверх, да так, что все одновременно «Ах!» выдохнули, и в этот самый момент – хрясь!
- Ага! Стена – вдребезги, стекло – мелким крошевом, щепками всех гостей осыпало!.. И вваливается чудище зубастое!..
- Чёрное, страшное, крылатое…
- Половина дам сразу в обморок – брык! Татьяна говорит, у неё самой в голове помутилось и ноги отказали! Вроде тоже хочется в обморок упасть, а ноги не подгибаются! Пришлось стоять, досматривать… А мужчины стоят, глаза выпучив. Которые ещё и улыбаются. Кащей, так даже аплодировать стал… А тут дракон ка-а-ак повернётся! Да ка-а-ак своими ногами начал давить тех, кто в обморок упали! Да ка-а-ак заревёт! И всем стало ясно, что это не шутки!
- Шутки кончились, Степан Русланович! Смертельная опасность прилетела!
- Ага! Тут и вторая половина дам сознание потеряла! И некоторые из мужиков – тоже. Но остались, которые из бойцов! Ну, и началось!!!
- Молнии, взрывы, гром, искры, пламя, дым… Страшное дело!
- Это маги пытаются дракона одолеть! Только без толку: дракон и не почувствовал!
- А которые не маги, те хитрее бьются! Столы повалили, а они тяжёлые, дубовые… подхватили те столы и, как тараном, пытаются дракона к стене притиснуть!
- Ага! А сама Василиса Наумовна так за клавесином и сидит… Сама бледная, в лице ни кровиночки! И только пальчики над клавишами нервно вздрагивают!
- А вокруг – ужас ужасный! Дракон огнём пышет, столы уже горят, которыми в его шкуру тычут, а дракон и внимания не обращает! Зубами клацает, хвостом размахивает, когтями тела рвёт!..
- Тут главный богатырь, Илья Муромец, как схватит дракона за крыло, да как рванёт! Крыло – тресь! – и порвалось, словно тряпка!
- Вот тут-то дракон впервые заревел не для страху, а от боли!
- Ага! А Кащей, под шумок-то, к выходу пробирается!.. Тут Денис Гордеич рычит ему: куда ползёшь, заячья душа?! Кащей смутился и руки разводит, дескать, хотел оружие в коридоре посмотреть…
- А Муромец не отстаёт! Уже второе крыло на полоски порвал! Дракон уже ревмя ревёт, остатками крыльев взмахнуть пытается, де где там! Но хвостом хлещет – будь здоров! Точнее, если под удар попал, то здоровым уже не будешь…
- … и столы уже в щепки покрошены…
- … а зубы так и клацают, так и клацают…
- Ага! И тут мужики поняли, что деваться некуда, и как попёрли! Дракон не выдержал и на бор – брык! И тут, кто ножкой от стола его лупит, кто вилкой серебряной, сервировочной, его в бок тычет, а кто и просто – кулаком в глаз! Они по размеру почти одинаковые, что кулак богатырский, что глаз драконий!
- И тут уже все рычат! И дракон и человеческие бойцы! Тоже, значит, озверели!
- Ну, а у Татьяны в этот момент всё же белы ножки подломились и тьма её накрыла! Как падала, говорит, последняя мысль в голове – лишь бы подальше от зверюги упасть! А потом чувствует, на неё водой плещут. Открывает глаза – а над ней сердитый Жерар д’ Арль! Вставай, говорит, дурища деревенская! Тут, говорит, уборки непочатый край, а ты, ровно благородная, развалилась тут… И такой сердитый – страшнее дракона! Она только пискнула – и бегом к себе на кухню!
- А платье всё в кровавых пятнах! Ну, понятно, пока валялась, дракон не дремал, ещё народу зубами да когтями порвал невесть сколько!
- А всё равно, она бежит и радуется. Пусть в кровавом платье, зато живая!
- Только не добежала. Мы её по пути перехватили, да расспрашивать стали. Потому что шум да гром по всему дворцу стояли. И кто только чего не брехал! А Татьяна – она сама всё видела. Ну, вот… интересно же!
- Ага! Потом-то, говорят, на кухне, Татьяна поварятам и не такое рассказывала! И как дракон человеческим языком вещал, и как в конце побоища Василиса Наумовна встала, руку свою протянула, да как гаркнет во всю мочь: «Умри!!». Дракон в ту же секундочку и помер!
- Только это она врёт… Не могла она этого слышать. И видеть тоже. Она же без памяти валялась…
- Та-а-ак… – протянул вслух рыжий.
А про себя подумал, что не зря гуляет по сыскарским кругам присказка: «Врёт, как свидетель!». Не слишком-то этот рассказ оказался похож на показания Дениса Гордеевича. А впрочем… если бы был похож, он бы сам тогда засомневался, а правду ли сказал любимый царь-батюшка?..
- Та-а-ак… – повторил он, – А кто таков этот… Жерар д’ Арль? Хотя, нет! Он же всю ночь руководил восстановлением тронного зала? Получается, вот-вот уйдёт? Так вот, пусть прежде мне показания даст! Желаю! Пошли, девушки! Да-да, я понял, что без вас он мне и полслова не скажет, что вы – вроде как моего пропуска. Так что – пошли! Скорей, пока не ушёл! Что успеете по дороге рассказать – то и расскажете.
Рыжий очень вовремя умолчал, что по его мнению, девушки не только пропуск, но ещё и глаза и уши от великой волшебницы Василисы Наумовны…
- А как же завтрак?.. – заикнулась было беленькая.