Ярмарка вольно раскинулась во всю ширь торговой площади. Весёлая ярмарка звучала десятками языков, напевов и выкриков торговцев. Ярмарка пахла удивительным ароматом, вобравшем в себя запахи хлеба, мёда, рыбы, яблок… да чего там, всего и не перечислишь. Ярмарка бурлила и шевелилась сотнями ног, переходивших от одного торгового места к другому. Ярмарка звенела звоном монет, щедро сыпавшихся со всех сторон. Ярмарка жила, как живут самые, что ни на есть живые существа. И у каждого, кто ходил по ярмарке, да даже просто, приближался к ней достаточно близко, ярмарка находила в душе живой и бойкий отклик, отчего хотелось улыбаться.
Два человека, по виду похожие на казаков, потому что в казачьих шапках и при оружии, о чём-то вяло переругивались, стоя возле винной бочки, поставленной стоймя. Периодически они хлопали друг друга по рукам, но… то один, то другой, начинали водить указательным пальцем перед носом второго, и вялая ругань возобновлялась. Похоже один собирался продать бочку вина, а другой хотел её купить, но никак не могли столковаться в цене. Мимо текли людские потоки, и некоторые приостанавливались, чтобы послушать спор, но очень скоро качали головами и двигались дальше. Видимо, продавец заломил совсем уж несусветную цену, и охотников вступить в торг не находилось.
- Муромец, Муромец! – прошелестело по рядам, – Сам Илья Муромец пожаловал!
Оба, и продавец и покупатель, коротко переглянулись, и не сговариваясь, пошли от бочки прочь, в ту сторону, откуда громче слышались голоса про Муромца. Видимо, очень уж была у них охота посмотреть на знаменитого богатыря, настолько, что не задумываясь, бросили предмет торга.
Муромец шёл по рядам не спеша, перемигиваясь с красными девками, перебрасываясь весёлым словом с торговцами, раскланиваясь со знакомыми. Высокий, мощный, кряжистый человек, шёл легко и красиво, вызывая одобрительные охи и ахи окружающих. За ним спешили зеваки, под ногами путались восторженные мальчишки, даже почтенные матроны, сидящие поодаль на возах, приподнимались, чтобы бросить взгляд на легенду, воспеваемую в сотнях былин. Как-то незаметно, два казака оказались почти за спиной Муромца, приноравливаясь к его широкому, размеренному шагу.
Один из них, молча, показал глазами на кожаную куртку, с редкими металлическими заклёпками, наброшенную на широкие плечи богатыря, и чуть заметно скривился лицом, мол, разве кожа – защита? Не защита это никакая! Второй слегка кивнул, то ли своим мыслям, то ли соглашаясь, и выразительно посмотрел вперёд и вправо, туда, где среди ярмарочных палаток образовался небольшой просвет. По всей видимости, торговец, который занимал это место, быстро расторговался, да и уехал, радостно прижимая к пузу мешочек с выручкой. А место осталось пустым, только перегороженное прилавком. Первый понятливо моргнул и немного ускорил шаг, обгоняя богатыря. Как раз возле пустого места ему и удалось чуть-чуть вырваться вперёд. Теперь Муромец оказался, как бы, между двух казаков.
И тут произошло неожиданное. Первый резко развернулся, выхватывая длинный, узкий кинжал, больше похожий на стилет, и тут же ударил лезвием в живот богатыря. Одновременно с этим, второй тоже выхватил кинжал, и нанёс удар в спину. И всё это настолько быстро, что свидетели потом руками разводили и говорили, что уследить за их движениями не было никакой возможности.
Неизвестно, каким чудом Муромец отбил удар первого. Наверное, это произошло на уровне инстинкта, не разумом. Просто, у человека, всю жизнь связанного с боями и поединками, и реакция оказалась соответственной. Широкое круговое движение руки богатыря, и кинжал первого вылетел у нападающего из пальцев. Сказался опыт Муромца и в другом. Не задумываясь, не рассуждая, а действуя согласно многолетним навыкам, богатырь, одновременно с движением собственной руки, ещё и шагнул чуть в сторону, разворачиваясь телом слегка вбок. Увы, великан Муромец просто не мог сделать это мгновенно, и от удара сзади это его не спасло. Но кинжал второго попал не туда, куда метил нападавший, не в спину. Остриё просто скользнуло по предплечью богатыря. От сильного удара, лезвие слегка звякнуло и сломалось. И тогда стало понятно, что Муромец не так беззащитен, как казалось вначале. Что у него под одеждой тонкая, но прочная кольчуга.
Нападающие коротко переглянулись и, не сговариваясь, прыгнули через пустой прилавок. Одновременно. Зеваки потом рассказывали, что оба прыгнули «рыбкой», так, словно собирались приземлиться на руки, но это не точно.
Оцепеневшая в момент нападения толпа отмерла, хлынула вперёд, ударилась грудью о прилавок и остановилась. Нападающих нигде не было. Словно испарились…
* * *
Утро начиналось обычно. Легко и приятно. Василиса Премудрова закрыла глаза и с наслаждением вдохнула нежный и пряный аромат цветов. Созерцание. Умиротворение. Отдохновение. И никаких слуг поблизости. Никто не отвлекает от медитации. Звенящая тишина.