«Платье у нее колхозное, хоть и стоит шесть миллионов».
«Ужас. Как можно тратить такие деньги на платье? Он безумец, этот Малков».
Ну и все в таком духе… Да, я тоже могу быть стервочкой. Очень хочу, чтобы меня обсудили все злопыхатели. И Жорик с Анфисой тоже…
Исаак рассказывал, что Жорик пил после развода. Купил себе какую-то квартирку по заниженной стоимости и жил там один. В нашем доме сейчас вовсю идет ремонт. Хочу переселить туда маму. Исаак как-то его встретил возле гастронома. Тот шел с пакетом, а в нем гремели бутылки с вином…
Знаете, а меня совсем не радовали эти известия… Мне было больно за него. Все же Жорик – отец Вадика. Родной отец, кто бы что ни думал. Узнав о моей беременности, Георгий не преминул сделать тест ДНК и удостовериться, что отец Вадика – именно он. Остается гадать, почему у нас не получались совместные дети? Наверное, судьба-злодейка вмешалась?
– Я терплю, Миша. Потому что очень тебя люблю.
– И я тебя, – шепчет он мне в губы. – Ты – лучшее, что со мной случилось. Божа, если я тебя поцелую, репортёры отстанут. Получится прекрасный кадр.
– Ну, так целуй.
Мы счастливы… Искренне, безрассудно, страстно… Вадик разбрасывает вокруг нас лепестки роз, Борька, сидящий на руках у Ирины Максимовны, машет ручками. Веселый и спокойный, к моему счастью. Никогда не думала, что так полюблю маму Лены. Моя мама не решается переезжать в Москву, а Мария Ивановна болеет и не может помогать с Боренькой. Так и живем…
– Дорогая, нам еще давать интервью. Я учел твои пожелания и позвал всех. Учись быть Малковой – женой олигарха, его музой и любимой женщиной. Не стесняйся, но и не груби, не пытайся завести с ними дружбу, держись на расстоянии, на неудобные вопросы прямо не отвечай. Переводи разговор в другое русло.
– Очень страшно, Миш, – придерживая полы белоснежной, короткой шубки, шепчу я.
– Поэтому я скрывал свою личность. Ждал, пока втрескаешься. И сам… Божа, я сейчас заведусь и утащу тебя в кусты.
– А я и не против.
– Жаль, что Жорик не приехал на свадьбу. Я был уверен, что он захочет помириться, наладить отношения. Все-таки, его сын у нас… Я не понимаю, как нам решать это вопрос? Где будет учиться Вадик? В Питере или Москве?
– Думаю, в Москве. Ты же понимаешь, что Жорик – негодный отец? Он никогда им не был… Единственное, что он хотел – уколоть меня побольнее. А сейчас у него нет ничего… Контора на ладан дышит, Анфиски его след простыл… Не нужен ей бедный, спившийся адвокатишка.
– Нас снимают, любимая.
– Господи… Я уже пожалела, что попросила тебя о настоящей свадьбе.
– У тебя будет настоящая, незабываемая брачная ночь, кровать, усыпанная лепестками роз, а потом и свадебное путешествие. Врач точно разрешил? Нашему Верусику не повредит?
– Точно.
У нас будет девочка… Срок небольшой, но крошка так удобно сидит, что врачу УЗИ не составило сложностей определить пол. Мы решили назвать ее Верой… Вера – все, что у меня было, когда я решилась разорвать отношения с изменником. Уверенности не было, а вера – призрачная, легкая как перышко, хрупкая – была… И к Мише в Москву я приехала, веря в лучшее… В его чувства и в нас.
– Это правда, что у вас скоро родится ребенок?
А вот и репортеры пожаловали, собственной персоной… Суют микрофоны к нашим лицам и сыплют неудобными вопросами. Краем глаза замечаю, как мама пытается отогнать одного из них… А другой снимает происходящее на камеру.
– Да, скоро моя жена подарит мне дочь.
– Правда, что вы отобрали сына от первого брака у матери?
– Нет. Жена отказалась от него сама. Привезла его и бросила в подъезде под моими дверями.
– Наверное, вы лжете? Или прикалываетесь над нами? – ржет паренек с кривыми зубами.
– Участковый составил протокол и внес в дело записку, написанную Еленой. Если та посмеет предъявить права или вернуться в Россию за сыном, ее ждет тюрьма и уголовное преследование по статье за оставление в опасности. Подлинность улик доказана. Еще вопросы?
– То есть она не может вернуться мирно?
– Никогда. Мирно с ней пытались договориться два года. Она выбрала иной путь – быть девушкой жиголо по имени Антуан.
– Правда ли, что ваша жена воспитывает неродного ребенка? Вадима – сына своей сестры.
– Правда, – отвечаю я. – Он мой племянник, но я люблю его, как сына. Он называет меня мамой. У вас будут еще вопросы? Признаться честно, я немного устала и хочу перекусить.
По воздуху проносится дружелюбный смех.
– Милая, как тебе это удалось? Мне всегда приходилось прогонять и… – протягивает Миша, смотря в спины уходящей толпе.
– Хитрость – наше все. Женщины меня поймут. Ну, что? Зовем родных и садимся праздновать? Мамуля, Вадик, Боря!
– Бежим, дорогие. Божа, какая ты у меня красивая! Я забросала соцсети вашими фотками, мне все завидуют. Знаешь, как это приятно? У меня супер-зять, – шепчет мама, обнимая меня.
– А дочка-то что?
– А дочка – бриллиант.
– Точно. Настоящий, – поддакивает Миша.
Эпилог.
Божена.
– Не смотри на меня, Миша. Мне так больно… Господи, я и представления не имела… А-а-а! – кричу, что есть силы сжимая пальцами поручни больничного гинекологического кресла-кровати.
