– Нет, Божа. Я не оставлю тебя, не проси… Я не видел рождения сына, а уж дочь… Боженушка моя, как тебе помочь?
Миша бледный как полотно. И смешной в белой шапочке. Я зажмуриваюсь и беспомощно цепляюсь за его протянутую руку. Зря я отказалась от эпидуральной анестезии. Решила пережить все прелести естественных родов в полном объеме.
– Просто будь рядом. Если со мной что-то случится, то…
– Та-ак. Это кто у нас тут чепуху говорит? Божена, никто не умирал от родов. Все у нас идет по плану… Сердцебиение малыша в норме, схваточки регулярные, – певуче протягивает Антонина Юрьевна – лучший гинеколог всех времен и народов. – Скоро наша малышка родится.
– Скоро? Это когда? Хоть примерно? – голос срывается до жалкого скулежа.
– Часик еще…
Малышка моя родная, я все ради тебя вытерплю… Набираю в грудь побольше воздуха и медленно дышу. Миша гладит меня по животу, считает интервалы между схватками. Жаль, что у меня нет под рукой фотоаппарата – сняла бы его испуганное лицо на память.
Время тянется медленно… Наверное, только мать может понимать, что означает минута боли… Твоя или твоего ребенка, сколько бы ему ни было лет. Я отдаюсь ей. Плыву на волнах, позволяю ей меня поглотить. Вдоволь насладившись, она меня отпускает, сменившись странным ощущением…
– Михаил, освободите место! Зина, устанавливай кресло! – голос врач слышится словно сквозь вату.
Кровать трансформируют в кресло. Мои ноги кладут в правильном положении. А потом все происходит как в тумане… Приказы врача и акушерки, успокаивающий голос Миши…
Боль кружит меня на своей карусели, а потом словно выбрасывает из орбиты… Волна жара омывает меня. Кажется, еще миг и я умру… Мир останавливается, принимая нового человека.
– Верочка наша, Веруся…
– Спасибо, спасибо, спасибо… Господи…
Рыдаю, когда ее опускают мне на живот. Глажу теплую, влажную спинку, прикладываю к груди. Она морщится и выплёвывает сосок.
– Божена, я самый счастливый…
Мишка мой плачет. Никогда не видела его таким трогательным. Счастливым…
Он обнимает меня, но к дочери боится прикоснуться. Врач пока не разрешает. Ждет, пока Вера «обсеменится флорой матери». Через час нас переводят в палату медцентра. А там…
– Поздравляем! Ур-ра! – мама держится на расстоянии, плачет. Не решается подойти, шлет нам с Верой воздушные поцелуи.
– Мамулечка, как ты? Тебе не было больно? – суетится Вадька.
– Дорогие наши, пусть наша мама отдохнет. Ладно? – устало протягивает Миша.
– Конечно. Родные наши, отдыхайте. Дочка, я приду вечером, принесу супчик. Вадик, пойдем.
– Мам, до вечера. И я приду. А можно, чтобы Борька в гости пришел? Бабушка Ира тоже хотела тебя навестить.
– Можно.
Миша освежил ремонт в особняке. Три месяца назад мы все туда переехали. Ну, почти все – мама бывает в Москве наездами. Живет в нашем доме, занимается цветочным бизнесом. Не хочет зависеть от зятя и дочери. А я очень по ней скучаю, верите? Неделю не вижу и прошу вернуться. Но сейчас мамуля обещала задержаться в гостях на месяц. Хочет помочь мне на первых порах.
Ирина Максимовна моталась к нам каждый день, пока Миша не предложил ей занять гостевой домик. Она здорово помогает мне с Борькой. А он привыкает ко мне после побега родной матери… И зовет так смешно – Бозя.
Три месяца назад Лена прислала генеральную доверенность на Борю, но Миша был неумолим… Он использовал мои показания и оставленную записку Лены. Адвокат выступил с ходатайством в суде. Учел показания соседей и подруг Лены, приятелей Антуана, с которым она скрылась из страны. Ее лишили родительских прав. Обвинение в оставлении в опасности с нее не сняли. Если Лена вернется на родину – сядет в тюрьму. Миша не интересуется ее жизнью… Прекратил слежку, сосредоточившись на оформлении опеки над Борей.
Совсем скоро я стану его настоящей мамой…
Вадик так и остался жить с нами. Переживал, конечно, первое время… Скучал по друзьям, часто им звонил. Пару раз в Москву приезжал Жорик. Останавливался в гостинице. Мы встречались на нейтральной территории, в ресторане или офисе Миши… К слову, Малков предложил зарыть топор войны, Жорик согласился, но ехать в наш дом отказался… Оно и понятно – ему до сих пор стыдно за свое свинство. Но сейчас у нас нейтральные отношения. Вполне дружеские. Он пишет мне и изредка звонит. Справляется о здоровье, спрашивает о сыне. Иногда о погоде…
С Анфисой он расстался. Она нашла себе другого принца и снова женатого. Вадик проговорился, что Метлицкий завел роман с молоденькой сотрудницей из Петроградского суда. Этой новости я искренне порадовалась.
***
– Божа, ты готова? – шепчет Миша, заглядывая в палату.
Я уже приготовила Верочку к выписке – нарядила в комбинезон с кружевом, надела белоснежную шапочку. И сама переоделась в удобный, но стильный костюм. Быть женой Михаила Малкова просто и сложно одновременно… Я безумно счастлива дома, но вынуждена подстраиваться под окружающее мнение. Если коротко – даже за хлебом я обязана выходить при полном параде. – Верочка кушает, Миш, – отвечаю, поглаживая ее по голове.
– Мы все ждем. И…
– Даже не говори. Куча репортеров?
