Сжигающее стекло (ЛП) полностью

сопротивляться. Но стоит ли мне бороться с его похотью? Мне нужно было стать

гармоничной, в первую очередь со своими чувствами. Его аура разразилась тоской, и моё

сердце тут же стало биться быстрее. Теперь я пыталась вернуть его к тому чувству гнева, с

которым я не боролась, которое я не отталкивала.

- Эта книга принадлежит Юрию? – спросила я и посмотрела на том ближе. – Это нашли в

его комнате? Может, именно так поняли, что он работает с этим писателем, Тосей

Пашковым.

Теперь, когда я снова вывела Валко на эмоцию гнева, я почувствовала в его ауре ещё

больше искр негодования. Я поняла это, когда моя челюсть стала болеть так, будто всю

прошлую ночь мне шлифовали зубы. Я прикусила язык, но боль усиливалась. Продолжай

злиться, молча приказывала я ему. Если бы он повиновался, я могла бы найти связь

между нами и, наконец, гнуть свою линию о том, чтобы Пиа освободили.

- Мне больше не стоит беспокоиться об этом солдате, - Валко самоуверенно выдохнул.

По всему телу пробежала волна возбуждения. Его эмоции сменились вновь. Я быстро

выдохнула его внезапную гордость и стала бороться с тем, чтобы эти чувства поразили

меня.

- Он придёт ко мне, - заявил император.

- Да? – я пыталась сделать так, чтобы осознать его чувства, однако меня охватила паника.

Я чувствовала, что вот-вот смогу установить ту самую связь, но он продолжал меняться и

мои усилия были напрасными, будто я пыталась зажечь спичку на ветру. Но мне нужно

это сделать. Я сосредоточилась на том, что мне нужно спасти Пиа и отчаянно пыталась

найти хоть одно воспоминание, в котором моя жалость к Валко могла бы проявиться.

Наверное, это, и правда, невыносимо. Знать о том, что его страж, у которого была

привилегия посещать самого правителя Рузанина и даже находиться в покоях за соседней

стеной, предал его, при этом отдав предпочтение какому-то поэту. Юрий должен был

быть примером. Конечно, до того, как все идеи о правах стали незначительными.

- Почему вы думаете, что Юрий придёт к вам? – спросила я, пытаясь отсеять все лишние

эмоции и открыть себя для того, чтобы впустить эмоции Валко. Мне нужно было

совершить невозможное: понять его, чтобы я могла проявить свою тайную силу.

- О, Соня, тебе ещё так много предстоит узнать о мужчинах, - он погладил меня по каёмке

уха. Он приблизился ко мне. – Нам нравится быть галантными. А ещё мы не переносим, когда дама в беде. И наша галантность быстро оборачивается в месть. Возмездие –

инструмент мощный и опасный. Но мне ведь бояться не нужно. У меня есть ты. И ты

предупредишь меня, когда здесь появится Юрий.

- Вы думаете, он попытается спасти Пиа? – я не была уверена в том, что этот вопрос

следовало задавать. Я старалась откинуть свою надежду и оставаться на уровне

вынужденного сопереживания.

- Он не придёт, чтобы спасти её. Он придёт, чтобы отомстить.

- Валко, что ты сделал? – казалось, всё вокруг меня замедлилось. Мерцание свеч, шелест

занавесок на окнах. Я отпрянула. Моё сердце стало биться сильнее. Все мои усилия

убедить императора стали пеплом.

- Ничего такого, на что монарх обратил бы внимание, - он пожал плечами. – Я просто

казнил того, что виновен в государственной измене.

Я смотрела на него. Его слова заставили разорвать какую-либо связь. Мне не хватало

воздуха, чтобы дышать, а пульс на горле не ощущался, будто у меня отняли сердце. Мир

перестал двигаться, прекратил своё существование. В новом мире не было ничего, кроме

непостижимой истины.

- Пиа мертва?

- Да, - Валко не мог справиться с тем грузом, которым на него навалился мой уверенный

взгляд.

- Но… Это невозможно. Я видела её сегодня. Она… Её всего-то бросили в темницу.

Я не могла ясно мыслить. На меня накинулась лавина дум, но они только заставляли меня

столбенеть от ужаса. Как Пиа могла исчезнуть? Неужели я и правда сказала слово

«мертва» вслух? Это нечестно. У меня не было времени, чтобы освободить её. Я

собиралась, я пыталась, я…

Я смотрела на одну из вышитых подушек, пока пятна перед глазами не исчезли. В моих

ушах звенело, а император не смотрел на меня. Почему? Он всегда смотрел на меня.

Пиа.

Правда вновь ранила меня.

Пиа мертва.

Из моего горла вырвался болезненный стон. Но я пыталась подавить его, применяя всё

своё упрямство. Я отказывалась принять то, как сложилась судьба Пиа, отказывалась

принимать то, что ауры Пиа больше нет. Нет того свечения, которое я чувствовала с её

аурой и тем, как кровь текла по её венам. И, всё же, насколько просто поверить в то, что

Валко убил её.

В моей груди не хватало места для истошного дыхания испуга. В скором времени, это

перешло в рыдания. Каждое биение сердца отзывалось в душе как удар молота. Я снова и

снова качала головой, не в силах сдержать свои эмоции. Я не чувствовала ничего, кроме

боли. Ничего, кроме этого чувства.

- Она невиновна, - прошептала я, чувствуя на языке желчь.

- Соня, она виновна, - Валко, наконец, посмотрел мне в глаза. Он указал на том поэзии. –

После того, как её арестовали, мы обыскали её пожитки. И это было найдено в её комнате, а не комнате Юрия.