слишком много времени. Её нужно поставить на место. Я всего-то сказала стражам, что
она вышла без спросу, - Ленка пожала костлявыми плечами. – Кто ж ей виноват, что она
предательницей оказалась.
- Она не предатель! – я прижала руку к сердцу, откуда боль расходилась по всему моему
телу. – Единственный, кто не знает своего места – это ты. А Пиа не такая. Тебе нельзя
было совать свой нос куда не нужно!
- Ты – то, за что я отвечаю, - будто желая отмщения, сказала Ленка. – Пиа подставляет
тебя. Но я не сказала об этом, не так ли?
- Ты знала, что вчера меня здесь не было, - я изучала то, какой хитрой теперь казалась её
аура.
- Твоё письмо не было сожжено, - она сложила руки перед фартуком.
Теперь всё это пробежало у меня перед глазами. Когда я выбросила письмо Антона, её
глаза смотрели туда же. Она не видела, как Пиа передала мне письмо, но, когда она
увидела меня в её одежде, то поняла, что моя подруга тоже в деле. Шум, который мы с
Антоном услышали в ту ночь на кухне, исходил от Ленки.
- Почему ты меня защищаешь? – спросила я нахмурившись.
- Потому что ты –
рождена для того, чтобы служить императору. Ты молода, но у тебя всё ещё впереди. Ты
можешь стать такой же великой, как и Изольда.
- Как ты думаешь, Изольда думала, что жизнь – идеальна? – я покачала головой в
недоумении от её слов. Схватив её за руку, я повела её к своей кровати. – Посмотри
внутрь. Это – шрамы, которые на её душе оставил
- Изольда никогда не жаловалась на свою судьбу, - Ленка даже не посмотрела внутрь.
Наверное, она всё знала. – Она понимала, что жертвует собой ради благого дела.
- Думаешь, если я стану лучше, то и ты будешь стоять подле меня, - я хотела, чтобы до её
головы дошло хоть что-то. Но гордость всё ещё оставалась центром её ауры. Как это было
всегда. – Если бы только ты видела нас всех равными.
- Нельзя так говорить. Такие мысли похожи на революцию, - выплюнула она так, будто
одной фразы хватало, чтобы её заковали в кандалы.
- Нет же.
Её губы превратились в тонкую нить. Она не хотела говорить со мной. Не об этом. Она
ещё раз потянула шнурки на моём корсете, затем ещё раз, но немного в сторону.
- Я не буду надевать ночную рубашку, - объявила я.
- Хочешь в этом спать? – Ленка приподняла бровь.
- Я намерена поговорить с императором, -
- Ты и правда думаешь, что он тебя примет? – она фыркнула, выдавливая из себя
язвительный смех.
- Он меня
хотела увидеть всё, но так много пропустила.
Несмотря на то, что сегодня я публично бросила вызов императору, я знала, что он меня
простит. Простит так же, как и простил за потерю альянса с Эсценгардом. Мне нужно
было добиться этого именно в его покоях. Там бы мы смогли поговорить о Пиа без
свидетелей. Я бы спасла свою подругу. Мне нужно сделать это.
Стражи стояли у двери Валко. Он не отпустил их, ведь не знал, что я захочу его посетить.
На этот раз инициатором встречи была я. Стражи не признали меня, но и не прогнали
прочь. Один из них, мужчина с длинными завязанными волосами вошёл внутрь, чтобы
просить императора о разрешении. Я последовала за ним, не желая тратить ни минуты. В
том, что он захочет меня видеть, я была уверена. И я была права.
Я почувствовала влажный воздух его покоев. Из купальни поднимался пар, но я не
чувствовала тепла. На поверхности плавали веточки розмарина и можжевельника, источая
пьянящий аромат. Валко сидел на куче бархатных подушек в одном лишь шёлковом
халате, без нижней одежды или рубашки под ним. Его волосы лежали лёгкими волнами, а
капли воды стекали на грудь, оголённую в V-образном вырезе халата. Я вспомнила, как
тоже однажды пришла к Антону, когда он только-только принял ванну. Но тот момент не
мог сравниться с тем, что я видела сейчас. Гнев стал колоть мою кожу, будто горячий
нож. Он кинул мою подругу в тюрьму ни за что. Он мог помешать мне в зале, но не здесь, в своих покоях.
- Я хотела поговорить о девушке по имени Пиа Лисова, - начала я, спускаясь к месту
приёма гостей. Затем, я присела в реверансе.
Глаза императора стали бродить по моей коже, когда я почувствовала, что мне нужна
защита. Но сама защититься я не могла. Его взгляд задержался на моей груди, затем – на
бёдрах, а в его ауре стали просыпаться тёмные оттенки. Я подняла брови. Настроение его
ауры меня смутило. Разве он не расстроен? Помнит ли он о том, как ударил меня или для
него это обычное дело? Это как-то зависит от той страсти, которая пробудилась в нём?
Валко сидел в центре круга с открытой книгой, но, как только я подошла, он громко её
захлопнул. Я глубоко вдохнула, моё сердце стало биться сильнее, как только я заметила
светло-голубой корешок. Он – тот, кто забрал эту книгу из моей спальни?
- Это то, что заставляет мою империю пошатнуться, - сказал он, не обращая внимания на
мою просьбу.
Я не могла оторвать от него взгляда. Неужели, сейчас он отправит в подземелье и меня?