хотела быть такой же благородной, такой же преданной Империи. Так что, несмотря на
мою горечь, он пришел ко мне в покои ночью, чтобы сказать, что он разочарован мной.
Его слова обжигали.
- Почему ты здесь, Антон? Почему ты сказал, что я должна беспокоиться о своей жизни?
Его глаза, не отрываясь, смотрели на меня. В них было тепло и мягкость, яркость свеч. Он
приблизился, и моё сердце стало биться быстрее в тоске, в муках того, что он разочарован
мной. Принц остановился в полуметре от меня. Я немного покачалась на ногах, не зная, что мне выбрать: сделать шаг назад или потянуться вперёд, окунаясь в вихрь его эмоций.
- Мой брат жаждет власти, - сказал он. – Прежде всего, власти надо мной.
Я изо всех сил пыталась понять, что он имеет в виду. Его эмоции были непонятными: они
колебались от тёмных, и по-настоящему мужских, до хрупких, как сосновые иглы. Но он
выжидал.
- Как это относится ко мне? – спросила я. Мои руки всё ещё обнимали тело, пальцы
сжимали локти.
Брови Антона напряглись в каком-то даже страдальческом выражении. Мой желудок
сжался и будто загорелся, будто я съела что-то горькое и хотела добавки. Необъяснимым
образом мой взгляд пал на его губы. Во мне разливалось тепло. К шее и лицу прилила
кровь, а мой самоконтроль был сломан. Я посмотрела в его карие глаза. Глубокие, полные
бесконечной тайны глаза.
Это чувство принадлежит мне или в этом мне помог он? Или я влюбилась в принца,
которого постоянно разочаровываю и раздражаю? Я искала его взгляд. Может, он по-
прежнему считает меня проклятьем, которое он так неохотно забрал из монастыря?
- Валко сказал, чтобы ты пришла в его покои, - жилы на его шее оставались
напряженными, он сглотнул.
- Почему? – спросила я. Мои нервы остыли, но руки всё ещё дрожали, а сердце
колотилось в тревоге. Я вспомнила о том, как Пиа рассказывала о поцелуе и о том, как он
неотразим, как она не могла остановиться.
- Мой брат жаждет власти, - повторился Антон. Его слова говорились шепотом. Таким, каким раньше он не шептал никогда. Его глаза казались потерянными, беспомощными. –
Ты не должна защищать меня, Соня.
- И он заставил
значит.
- Да, - он покачал головой, будто хотел соврать, но не мог.
- Чего же он от меня хочет? – я попятилась назад, будучи ошеломлённой таким
заявлением. Я – самая молодая из Прорицательниц, которых вообще видел этот двор.
Возможно. Что, если Валко использует меня для плотских утех? Волна тошноты
подступила к горлу. Антон не отвечал.
- Скажи ему, что мне плохо, - приказала я.
- Этот ответ его не остановит.
- Я здесь не для этого! – я развернулась так, что моя сорочка закружилась, обнажая
лодыжки. В моих словах проступили рыдания. – Я и так даю ему достаточно.
- Значит, не позволяй ему взять больше, - его рот тут же закрылся.
- Как? – в отчаянье, мои ладони прижались к вискам. – Как я могу отказать
Лица Киры и Даши появились у меня перед глазами. Такие они делали, когда хотели
убежать далеко и никогда не вернуться. Я не могла не исполнить свой долг, но от всего
услышанного становилось гадко.
- Ты сделала то, что я тебя попросил? – спросил Антон. – Нашла ли ты место внутри себя, которое принадлежит только тебе?
- Это не так просто, - я пожала плечами. Паника душила меня.
- У тебя есть сила, Соня! – он схватил меня за плечи. – Я видел это, когда ты пришла на
помощь подруге там, в монастыре, когда ты отказалась от меха, когда колебалась с
принятием мяса в зале, полном прожорливой знати. Страсть Валко – вещь очень сильная.
Но ты можешь защитить себя.
Антон поднял брови, наклонился ближе, будто пытаясь успокоить:
- Наверное, мальчики Ромска тебя целовали? Что ты тогда делала?
- Отвечала на их поцелуи! – раздраженно развела руками я.
Черты его лица будто стали темнее, отражая… искру ревности? Но он слишком быстро
спрятал свои чувства, чтобы я нащупала его пульс или ауру и поняла, что же заставляет
его себя так вести.
- Послушай меня, - сказал он, стараясь держать свой гнев в узде. – Я верю в тебя. Ты
можешь казаться скромной, но тебе точно нужно прочертить грань ваших отношений.
- Ты предупредил меня насчёт своего брата, - я тяжело выдохнула. – Ты веришь в него
достаточно, чтобы уважать меня, если я буду сдержанной?
- Если я не верю в него в этом смысле, то отказываюсь верить в него вообще, - он не
ответил на мой вопрос прямо, но я поняла, что он хотел сказать. Он хотел верить в Валко
хоть немного. Не имеет значения, каким бы был его ответ. Его ответ не отменяет того, что
у меня нет выбора – нужно покориться просьбе императора.
- Я пойду, - напугано сказала я, понимая, что Антон чего-то не договаривал. Вечером мне
что-то угрожает? Я думала о том, что, скорее всего, он имел в виду то, что я стану другим
человеком, если Валко ко мне привяжется. И я решила убедиться в том, что этого не
произойдёт.
- Помни, что я тебе сказал, - принц вздохнул. Его руки ещё лежали у меня на плечах. –
Скромность, но твёрдость характера. Постарайся, чтобы этот вечер был коротким,
оставайся более приземлённой. Думай о чём-нибудь другом, но не о нём.