тонированных подушек всех цветов и размеров. Их было больше пятидесяти, наверное:
какие-то нужны были для того, чтобы на них сидеть, другие же – для того, чтобы
опираться на них, а третьи были такими маленькими и так дорого украшенными, что не
могли приносить какой-либо пользы вообще.
Такая обстановка меня удивила. Я ожидала, что его покои будут обставлены типичными
для рузанинских домов кушетками или диванами, но император сидел на полу, как это
принято в землях Абдары. И такая неформальность умерила мою панику. Он сидел на
самой большой подушке, малиновой, бархатной, с золотыми кисточками. Если бы не она, я бы предположила, что он – мой друг Тося, развалившийся около костра и
рассказывающий о том, что, когда он поёт свою новую песню, сердца девушек Ромски
разбиваются. Но это был не он, хоть улыбка Валко и очень сильно напоминала моего
друга.
На голове императора не было короны, его мягкие волосы были зачёсаны назад. На нём
была сорочка с V-образным вырезом, слегка оголяя мышцы на его груди, подпоясанная
черным кушаком. Во мне вспыхнула вспышка тепла, но всё же я заставила себя
посмотреть ему в глаза.
- Неужели все могут так просто попасть в Ваши покои? – спросила я, после чего
вспомнила о том, что нужно добавить. – Ваше Императорское Величество.
Это был первый раз за всё моё пребывание здесь, когда разговор первой начала я.
Надеюсь, это не прозвучало неуважительно. Я всего лишь хотела задать тон вечеру, чтобы
Валко не вообразил слишком многое. Император, возможно, и улыбался мне, но его аура
была радостной только слегка. Помимо радости, он был чем-то озабочен. Моё горло
пересыхало, как и его.
Он улыбнулся тому, как я бросила ему вызов. Я слишком поздно поняла, что не
расплылась в реверансе.
- Никто не приходит сюда, если я не захочу, - уверенно ответил он, после чего стал
приближаться. – К тому же, мне нечего бояться. У меня есть
Я знала, что в этой комнате мы одни, но я не представляла, что наедине со мной он будет
таким. Днём, когда он занимался своими повседневными делами, мы всегда были в
окружении хотя бы одного человека.
- У Вас нет ни одного стража, который проверял бы, кто к Вам приходит? – я отступила и
прижалась спиной к двери. Я пыталась говорить легко, чтобы он не замечал того, как моё
тело буквально кричит о страхе. – Я могу Вас предупредить, но, знаете, науке сабли или
мушкета я не обучена.
Он подошел ближе. Я задержала дыхание и завела руки за спину.
- Расслабься, Соня, - его улыбка стала такой широкой, что в уголках глаз показались
морщинки. – Свита Императорской Гвардии либо в бараках, либо в комнатах рядом. Если
они услышат шум, они будут здесь. Во всяком случае, были бы. Я отпустил их. Сегодня, -
он шептал это слишком заговорческим тоном. – Стены покоев тонки, так что они служат
хорошо. Но сегодня у нас с тобой будет разговор тет-а-тет.
- Очень хорошо, - сглотнула я.
- Рядом со мной тебе неудобно? – он наклонил голову. Слова Антона тут же всплыли в
памяти. Скромность, но твёрдость характера.
- Да, - призналась я. – Меня учили, что никогда нельзя оставаться в одной комнате с
мужчиной, тет-а-тет, после полуночи.
Нет, меня такому никогда не учили. К тому же, пару минут назад я была один на один с
твоим братом.
- Хммм… - глаза Валко сузились. – Разве я просто мужчина?
- Нет, - я опустила взгляд, делая скромный вид. – Вы, мой император, посланы нам
богами, благословлены высшими силами. Вы не из тех мужчин, которые будут очернять
честь дамы.
Это прозвучало слишком? Все, что я могла делать – это пытаться провести границу в
наших отношениях. Я посмотрела на него и сделала голос более высоким, чтобы казаться
ещё невиннее. – Я знаю, что могу доверять Вам.
Он искал мои глаза буквально пару секунд, после чего разразился смехом. Изменение в
его ауре было таким быстрым, что я даже не успела заметить.
- Что тебе там о моём приглашении наплёл Антон?
Я удивлённо смотрела на него, не желая выдавать принца.
- Ну и Соня, - он вернулся к своей подушке. – Я ведь только хотел, чтобы ты подала мне
отчёт о прошедших неделях. Я должен был сделать это раньше, сразу же по твоему
приезду в Торчев. Прости, я был в трауре по моей матери, - при этих словах, его смех
прекратился. Он откашлялся, ближайшие несколько минут раскладывая свои подушки,
пряча от меня своё лицо.
Я проследовала за ним до лестницы. Но затем колебалась. Тяжесть его чувств давила на
мою грудь, и, наблюдая за императором, я обняла себя. Его печаль была настоящей. Он
страдает своей потери также сильно, как и я от своей.
Он сел на подушку и посмотрел в свои руки, затем одарил меня улыбкой. Она была такой
же, как и всегда, хоть печаль и накладывала на неё определённый отпечаток. Император
положил подушку справа.
- Садись.
Мой пульс забился сильнее, когда я спустилась по лестнице и опустилась рядом с ним. Я
просто хотела увидеть в нём того, кто очаровал Пиа или того, о ком меня предупреждал
Антон. Ничего из этого мне не открывалось. Несмотря на этот факт, я старалась закрыться
от него, чтобы аура императора не слилась с моей. Все эмоции были моими