пародируя угрожающий тон императора Айзеа, после чего удрученно усмехнулся. – Я
уверен: отец сделал это для того, чтобы я поддерживал в себе желание вернуться в Торчев
со всем величием, будучи готовым стать императором, потомком династии. Но, тогда я
думал, что так он хотел показать, что в моей жизни нет места неудаче.
- Это ужасно, - пробормотала я, хоть моя тревога и смешивалась с жалостью к нему. Он
говорил это только для того, чтобы отдалиться от моей исповеди?
- Слава Богам, у меня была и мать, - продолжал он, мягко, с нежностью улыбаясь. – Она
дала мне более обнадёживающее напутствие:
сомнений у меня слишком много. Иногда мне даже думается, что я проживу жизнь, так и
не достигнув собственной судьбы, - он приблизился, будто пытаясь удержать мой взгляд в
ловушке. Он продолжал со всем тем пылом, который хотел до меня донести. – Сюда нас
привела кровь невиновных людей. Но, как думаешь, мы совершили худшее в их жизни
преступление? Может, они были просто недостойны тех мест, на которых сейчас стоим
мы? Может, нам лучше думать о сегодняшнем дне и жить
Он положил руку мне на плечо, обнадеживающе и только слегка сжав его. Мне стало так
уютно, будто кто-то накрыл меня тёплым одеялом.
- То, что произошло в монастыре, печально. Но я не сожалею о том, что здесь оказалась
именно ты, Соня. И я не хотел бы, чтобы на твоём месте был кто-то другой.
Я смотрела на него удивлённо. На его лицо падал свет, придавая его серебряным глазам
особую красоту, глубину, которой я раньше я заметить не могла. Я сглотнула, пытаясь
сдержать слёзы. Хотелось открыть рот и поблагодарить императора, но я не знала, что
сказать. Что я могу ответить на такую его милость и сострадание?
коротко, банально. По правде говоря, я не смела выразить свою признательность. Скорее, я бы разрыдалась.
- Я – не брат, - сказал Валко. – Он судит людей по одной ошибке. А мне знать лучше.
Люди выше своих ошибок, - его рука двигалась всё ближе и ближе к моему лицу. Во мне
проснулось странное чувство, когда он слегка задел мой подбородок. – Это то, на что
стоит рассчитывать, если хочешь рассчитывать на людей. И вперёд идут только те, кто
сильнее, - он посмотрел на меня несколько секунд, после чего убрал руку.
Сидя чуть выше его, я сглотнула, стараясь бороться со своими эмоциями. Я хотела найти
хоть какую-нибудь причину, чтобы понять, что недостойна доброты Валко. Мне нужен
повод, чтобы точно знать, что Антон не будет в курсе моего тёмного прошлого.
- Я… хм… Я не чувствую угрозы со стороны дворян, - начала я, стараясь правильно
подобрать слова для своего должностного доклада. – У меня были сомнения насчёт
советника Ильина, ведь он так говорил о смерти Вашей матери. Но, я считаю, он
безвреден, скорее, просто раздражает больше, чем остальные, - я заломила пальцы, не
зная, что ещё можно было бы добавить. – Я должна приходить каждый день, оповещая
Вас о чувствах господ? Вы хотите знать больше?
- Честно говоря, нет. Надеюсь, ты бы сказала мне, если бы поняла, что кто-то точит на
меня зуб, - он улыбнулся так, будто думал, что я не скрываю своих чувств к нему, затем
пододвинулся ближе, сгибая колени. – Когда же ты поняла, что родилась
Прорицательницей?
- Простите? – я моргнула дважды.
- Извини уж, но я больше не хочу обсуждать то, как кто-то из дворян на меня злится. Я
знаю, это то, зачем ты сегодня здесь, но… - он засмеялся так, что даже в его ауре появился
яркий свет и чувство невесомости. После этого Валко пересел на свою сторону,
устраиваясь удобнее на своей подушке. – Я хотел узнать больше о тебе.
Я пыталась отыскать искренность в его ауре. И, всё же, он говорил правду – я тоже
откинулась на подушку, совершенно не напрягаясь.
- Мне было пять лет, когда я точно поняла, что у меня дар, - сказала я. – Ночью я
проснулась, чтобы предупредить родителей. Тогда вор крался через поле, чтобы забраться
в дом.
- Интересно, - поднял брови Валко.
Я пожала плечами, хоть и не чувствовала чего-то особенного. История была правдой, но
это было так, будто её мне передали как слух. Я не могла вспомнить даже родной дом, лица родителей, будто мою память пропустили сквозь сито. Это историю мне рассказали
Ромска. Они говорили, это им когда-то рассказала я.
- Твой дар… - император покачал головой. – Я часто думал, почему же боги не
награждают им императоров Рузанина.
Десятки свеч располагались на столе, а в комнате было так светло, что даже приступы не
могли откинуть свою тень на его лицо.
- Скорее всего, Боги знали, что слишком много величия – это не благословение, - рискуя, сказала я.
- Хочешь сказать, твой дар – проклятье.
- Думаю об этом. Часто.
Он снова засмеялся, и, откинув голову, вновь залился смехом. Император так
заразительно смеялся, что и я не смогла сдержать улыбку. С того момента, как я прибыла
