Сжигающее стекло (ЛП) полностью

Я была поражена этой наглостью. Может, он и испытывает беспокойство за свою

крестницу, но это не оправдывает того, как он относится ко мне. Я не могла сдерживать

ярость. Я стала штормом.

- Не относитесь ко мне так, будто вы лучше! – набросилась я на него. Теперь я точно была

уверена – та девушка говорила о нём. – Вы тоже не безупречны. Когда я увидела вместе с

вами Прорицательницу, я почувствовала признаки того, что с вами она явно не счастлива.

Как Вы смеете осквернять честь императора, когда у самого нет никакого уважения ко

всему человеческому.

Лицо Флокара стало пунцовым, а бровь дёрнулась. Я смотрела на то, как его разъяренное

лицо становится ещё ярче. Я подписываюсь под каждым своим словом. И, думаю, Валко

был бы со мной согласен. Ведь это именно тот, кто обещал мне обожать меня всю

жизнь… но этого человека со мной рядом больше не было. Я почувствовала это, когда

тепло в моей груди стало отдаляться и исчезать. Будто над моим сердцем всё поросло

ледяной коркой.

- Вы правы, - сказал Валко Флокару, будто не слышал ни единого моего слова.

Я не знала, что делать. Я ожидала, что он промолчит, но я никак не думала, что он

согласится с дипломатом. Он так сильно хотел союза с Эсценгардом, что позволит

унизить меня и мою гордость после того, как сам напал на меня?

- Это в последний раз, - выдавил он из себя. – Она больше не сможет меня искусить.

Мне стало тяжело дышать. Я чувствовала, как только что он ударил меня.

- Боюсь, меня это не удовлетворит, - губы Флокара скривились. Его глаза смотрели на

меня, будто метая кинжалы. – Я требую, чтобы она покинула это место. Кроме того, Вам

стоит отказаться от должности Имперской Прорицательницы.

- Отказаться? – возмутился император. – Вы понимаете, что она мой верный страж, моя

важнейшая охрана, а не просто гадалка?

- В Торчеве достаточно стражей, чтобы вести войны на границах. Тем более они смогут

защитить одного человека.

- Флокар, кажется, вы заходите слишком далеко. Скорее всего, вы всё ещё не отошли от

поездки. Почему бы Вам не отдохнуть и не обсудить это снова, завтра утром?

- Нет. Это моё последнее слово. И, если вы серьёзно относитесь к решению о браке, своё

решение вы примите просто.

Валко стоял неподвижно, будто статуя. Его брови нахмурились так сильно, что

опустились почти к глазам. Он боролся с нерешительностью и гордостью. Флокар казался

упрямым. А меж ними оставалась я.

Я должна была хотеть этого. Я должна хотеть того, чтобы Валко освободил меня. Если это

случится, я не буду балансировать на грани жизни и смерти, а империя больше не будет

клеткой для Прорицательниц. Даша и Кира смогут вырасти как обычные дети.

Но почему, зная обо всех этих прелестях, об этой свободе, я всё ещё шёпотом молилась, чтобы Валко оставил меня во дворце? Антон хотел этого? Если я уйду, то никогда об этом

не узнаю. Или же император сам не прочь выгнать меня? Нужно ли мне остаться и узнать, что он на самом деле чувствует ко мне? Иногда они так глубоки, а иногда – мимолётны. Я

не могла забыть о том, как он не обращал на меня внимания за два дня до приезда

Флокара, но то, как он заступился за меня, когда де Бонпре обвинил меня в блуде, давало

мне надежду.

Если я уйду из дворца, куда мне идти?

Валко тяжело вдохнул, в тот момент как я пыталась дышать как можно более размеренно.

- Мне она нужна, - сказал он, сжимая руку в кулак. В его ауре появилось какое-то

неопределённое чувство стыда. – И она остаётся.

- Тогда мы с вами вынуждены попрощаться, - Флокар изогнул тонкую бровь. Его глаза

стали кошачьими. – Я уеду с восходом солнца и оставлю любые надежды на наш с Вами

союз.

С яростью льва, он двинулся прочь, стуча каблуками.

Валко стал ходить взад вперёд. Наблюдая за тем, как дипломат отдалялся, он принялся

рвать на себе волосы. Я вспомнила, как император чётко указывал на Шенгли и то, как он

готовился к приезду эсценгардцев. Войны на границах прекратились бы. Ради этого он

отдал всё. Но почему?

Но, видимо, этого было не достаточно.

Как только Флокар отдалился, император ударил рукой о стену. Его эхо отразилось в зале.

- Проклятье, Соня! – я вздрогнула. Его аура изменилась так быстро, что я едва успевала за

её изменениями. Последовал второй удар. На этот раз звук из зала был громче, и это было

не эхо. – Видишь, что ты натворила?

- Я высказала ему всю правду, - я выпрямилась, решив не расплываться в реверансе.

- Да только то, как ты с ним говорила, было оскорбительно, - он рассмеялся и потёр глаза

ладонями. – Ты хоть сама понимаешь, какие у тебя здесь права?

- Вы предпочли Эсценгарду меня! – его чувства будто обдавали кислотой всё внутри меня.

Я напряглась, чтобы он не видел, как я дрожу. – Это не моя вина.

- Что? Выходит, виноват я? – закричал он. Тьма, преследовавшая меня весь вечер,

казалось, вновь проникла в меня вихрем. – Ты появилась в моей жизни, и ту животную

дикость, которую ты принесла с собой, я не могу сдерживать. Я не знаю, что мне сделать: всего лишь коснуться или поглотить целиком.

Я не могла говорить. Он только что обвинил меня в том, что именно в нём вспыхнуло