какое-то безрассудное желание? Он помнит то, что я ему рассказывала? То, что из-за меня
в монастыре в живых остались только три человека?
- О, да, дистанцию у Вас держать и правда получается.
- Ты права. Ты – чёрт в теле женщины, - его ноздри раздувались, он смотрел на меня, будто пантера на дичь. – Тебя прислали сюда, чтоб убить меня?
- Рассказывайте, - клянусь Богами, свой язык я не могла держать за зубами также хорошо, как и он. – Если смотреть так, то я добилась своего.
Он схватил меня за плечи, затем швырнул в стену. Голова ударилась о камень, и я
почувствовала, будто меня ударили кнутом. Всё, что я могла увидеть сквозь туманную
пелену – это яркое свечение в двери, исходившее из зала. Можно было позвать на
помощь, но я была смелее этого. Я повернулась к императору и посмотрела на него с
хитрой улыбкой.
- Знаешь, а покончить с тобой ещё не поздно, - пальцы Валко скользнули по моей
ключице, а затем – по шее. Его касание – и пульсирующая кровь отбивает дробь в голове.
Моё рваное дыхание. Глубоко внутри меня кто-то кричал, кто-то молил, но я не хотела
слушать. Я была увлечена тем, как император искушает меня тем, какие страдания его
гложут. Я вспоминаю о том, что всё ещё связывало меня с монастырём. Юлия. Может,
смерть – это то, чего я так давно хотела. Жертва ради искупления.
- Сделай это, Валко. Положи моим страданиям конец.
Дверь отворилась. На пороге стоял Антон, а позади – призрачные фигуры других людей.
В руках Антон сжимал крестик.
- Ты моя! - Валко до сих пор думал, что мы одни. Стоя к брату спиной, он злобно
улыбался. Его, будто когтистые лапы оказались на моём лице. – И никто не вправе
приказывать тебе покинуть меня. Не Флокар. И уж тем более не ты сама.
Он резко дёрнул меня вперёд, когда наши губы соприкоснулись. Тьма внутри вновь дала о
себе знать. Значит, её источником всё это время была я? Я отвечала на его поцелуи. Мне
казалось, будто мои зубы превратились в клыки, а язык стал раздвоенным, как у змеи. Мы
не чувствовали любви, никто из нас не хотел быть нежным друг с другом.
Я чувствовала, как губы Валко оказались на моей шее. Но я чувствовала и взгляд Антона.
Я видела его смутно, будто сквозь стену проливного дождя. Я не могла дотянуться до его
ауры, не могла её ощутить и всё, что мне было доступно – это его глаза. Печаль. Боль. Но
не та боль, что была в Валко и которой я поддалась. Это было что-то похожее на
одиночество. Боль, будто он исчез из этого мира и я не могу повернуть время вспять.
А исчезла ли я? Стала ли я тем зеркалом, которым пообещала себе не становиться?
Неужели я могу отражать только безумие этого мира?
Мои руки дрожали. Я пыталась бороться, толкая императора в грудь.
- Остановитесь, - я оттолкнула его. Я не исчезла из этого мира.
- Ты не можешь быть и тем, и другим, Соня, - его глаза сузились, а лицо горело от страсти.
– Только не со мной. Ты не можешь быть и беззащитной овечкой, и демоном. Я знаю, кто
ты.
- Вы не знаете, кто я, - я стиснула зубы, чтобы сдержать свои эмоции.
- Не отрицай то, что я знаю наверняка! – он снова ударил меня. Я чувствовала, как стена
оказалась у задней части головы. Шпага Антона покинула ножны, отдавая в свете свеч
ярким бликом. Я покачала головой. Он не должен вмешиваться. Если принц захочет, но не
сможет убить брата, Валко его казнит. И, даже если Антон борется за правду, в одном я
была уверена: я не могу дать императору умереть. Даже после всего этого.
- Ты будешь уважать меня! – кричал он.
отвергала его. Он схватил меня за запястья и будто прибил к холодному камню. Голова
болела от очередного удара, а желудок урчал от голода. Я вот-вот была готова сдаться.
Место внутри меня было слишком маленьким. Только не он. Снова.
Сквозь прерывистое дыхание, я чувствовала свои же рыдания. Я была слабой, мне едва
удавалось держать себя в руках. Нужно было выплеснуть эмоции. Это нужно было
каждой Прорицательнице. Кровь Юлии, слёзы Киры, волосы Даши. Надя кусала себя.
Изольда, без сомнения, освобождалась с помощью заноз, которые попадали ей под ногти.
Всё это объединяло одно: боль.
В ушах было отчётливо слышно моё сердцебиение. Я пыталась сосредоточиться на том
маленьком, крошечном пространстве во мне. Меня мучило собственное тело, но я
старалась успокоиться и дать отпор своим же страданиям. Я сосредоточилась своём теле.
Что болит сильнее? Мне нужна была боль. Прямо сейчас. Я искала эту боль. Я хотела
зацепиться за неё.
Пульсирующая боль от ушиба головы. Железная хватка Валко. Голод в желудке. Огонь в
горле, заставлявший меня задыхаться.
Всё, что я могла делать – это хныкать. Большего нужно и не было, хоть я и не была
уверена, что это поможет. Боль поможет освободиться от влияния императора, но моё
тело от его власти это не освободит.
- Ты уважаешь себя? – спросил Валко надрывающимся голосом. Я чувствовала его
внутреннего зверя, чувствовала то, что боли, как оказалось, недостаточно. Мне нужно
ещё.
