Сжигающее стекло (ЛП) полностью

империи. Здесь, во дворце, под золотым куполом, мы пируем вдоволь, за этими стенами живут

голодающие люди. Они нуждаются в помощи. Они платят налоги, в тот момент как дворяне от

этого освобождены. Простые люди – опора Рузанина, но их призывают на войну, они платят

слишком много из собственного кошелька, из собственных хлевов, при этом взамен получая

слишком мало.

- Да, это правда, мой император. Мы можем тратить намного меньше. И, будь у нас больше

средств, мы могли бы сделать это, - энтузиазм, которым я так внезапно прониклась, стал

постепенно наполняться сомнениями. – Я не уверена, что говорю правильно.

- Для чего мне нужен Эсценгард?

- Чтобы завоевать Шенгли, - что-то внутри меня стало нарастать. – Но Вы согласились с тем, что

Рузанину достаточно того, что у него уже есть.

- Да! И если у нас достаточно сил для того, чтоб остановить пограничные войны на западе, - он

встал и принялся ходить по территории, сопровождая жестами чуть ли не каждое слово. – Почему, в таком случае, не отправить эту силу на восток, где военные, в случае необходимости, могут

одержать победу над этими варварами?

- При всём уважении, Ваше Величество, - я вздрогнула, вспомнив о том, как Флокар назвал нас

дикарями. Как же это удобно: считать себя более цивилизованным, чем твои соседи. – Вряд ли

можно назвать народ с превосходными знаниями медицины и астрологии варварами, чего стоит

то, как они умеют воевать. У Шенгли есть своя собственная культура, собственный верховный

Бог. Не думаю, что, объединившись с ними, мы сможем достичь мира.

- Дело не в мире! А в нас. Мы должны утвердиться на этих территориях. Этот мир создали наши

Боги и тысячи лет назад эта территория разделённой не была. Нефрит, леса с безграничным

количеством деревьев, всё это должно принадлежать только Богам, создавшим это. Шенгли

порабощали эти края слишком долго, и теперь мы обязаны исправить это упущение. Если мы

завоюем их, они будут на нашей земле, рыть наши шахты, строить наши крепости. Такие же

сильные, как Торчев.

Валко поднял несколько камешком и стал кидать их в пруд, но они перелетали на другой берег

пруда.

- Соня, я вижу тот день, когда мощь Рузанина станет безграничной. Настолько, что мы пойдём к

Баяковым горам и завоюем Эсценгард. Теперь я всё понял, - он повернулся ко мне, показывая свои

яркие глаза. – Вот почему я был рождён для того, чтобы взойти на трон. Вот почему я родился

первым. Можешь представить больший дар Богам, чем мир, ставший одной империей,

принесённой к их алтарю? И всё это сделает только лишь один император, чья слава будет греметь

по всему миру.

В моём желудке, будто ниоткуда появилась желчь. Она поднималась до самого горла. В моей

голове тут же всплыли строчки из стихов Тоси. Их смысл казался прекраснее, чем то, что говорил

мне Валко.

- Но что, если Боги создали всех нас братьями и сёстрами? – братья не ищут славы в честь своего

перворождения, они не поднимаются вверх на спинах рабов. Я прекрасно знаю, что предлагает

нам жизнь, когда у нас нет выбора. – Что делать, если Боги хотят, чтобы каждый из нас сам

выбрал свой путь?

Например, как это делали Ромска, у которых и вовсе не было религии. Или как Юлия, вера в Фейю

которой принесла такой блаженный покой. Или, может, как люди из Шенгли, которые

поклонялись не семи Богам Рузанина, а своему собственному, единому.

- Да, всё так! – Валко потянулся ко мне. – Одна семья, под одними Богами.

- Как в такой семье кто-то может быть лучше или хуже? – покачала я головой.

- Так должно быть. Иначе в мире воцарится хаос. Мудрецы должны править, а младенцам нужно

показать путь. Правильный путь.

- Значит, для Вас я – младенец? - И кто же эти дети в его понимании? Шенгли? Эсценгардцы?

Крестьяне Рузанина? А я?

- Ты – моя Имперская Прорицательница, - он был ошарашен моим вопросом, и это я чувствовала в

его ауре. Можно было услышать, как он думает. В его мыслях – «Почему она этого никак не

может понять?» – И я не могу не зависеть от тебя.

- Как во время сбора урожая хозяин зависит от крепостного, - пошутила я.

- Разве это имеет значение? – его брови нахмурились. – Мы пресытимся этими плодами вместе в

любом случае.

- Но вы всё равно получите избыток, - император настаивал на том, что мне это нужно. Но с ним

мне равной не стать никогда.

- Я думаю, я знаю, почему ты сердишься, - он выждал немного, затем кинул в пруд последний из

камней. – Потому что, Соня, ты не можешь выйти за меня.

- Я не говорила о браке, - мои глаза расширились. Будто я горела желанием сочетать свою

родословную и его.

- Ты и так дала мне понять, что ты не желаешь быть моей любовницей, - он был прав. Я прикрыла

рот. На замок. – Боюсь, выше этого твой статус поднять я не смогу.

Я закрыла глаза. Конечно же, он думал, что статус его любовницы будет на порядок выше, чем то, кем я являюсь сейчас.

- Мы беспокоимся друг о друге, как бы то ни было… Правда? – спросил он.

- Да, - я беспокоилась о том ребёнке, которым он был в душе. Ребёнком, который никогда и никого

не просил возвышать его до императора. По правде говоря, я не была уверена, как сильно о нём