– Вовсе нет. Я генерал, как и вы. Вы выполняете приказы своего хозяина, господина Эсэня, я выполняю приказы своего. Я знаю свои таланты в рамках своей сферы, но также понимаю, что слабо разбираюсь в коммерции. Это ее амбициям мы служим, и это по ее решению мы ваши союзники. Те, кто недооценивает эту женщину, обычно потом жалеют об этом.
Когда Чжан говорил о мадам Чжан, тон его голоса становился особенным, но чтобы разгадывать эту загадку, требовалось приложить слишком много усилий. Вместо этого Оюан налил им обоим еще.
– Тогда наше партнерство прочное: желаю успеха вашим торговым предприятиям в границах Великой империи Юань.
Чжан поднял свою чашку. На мгновение его взгляд скользнул мимо Оюана, словно его чем-то заинтересовало пустое пространство между столами. Оюану уже было знакомо это выражение лица. Такое же отстраненное выражение было на лице Великого Хана, и как только Оюан его узнал, он почувствовал холодный, пронизывающий страх человека, за которым наблюдают сзади. Все волосы на его затылке встали дыбом. Хотя он и знал, что там ничего нет, он задрожал от непреодолимого желания оглянуться и вступить в схватку.
А потом свет изменился и ужас постепенно стих. Сидящий напротив него Чжан улыбался ему.
– Ваше здоровье.
Они выпили, глядя, как генерал-губернатор Шаньси Болуд приближается к столу Великого Хана. За ним шли его сыновья. Алтан, как младший сын, шел последним.
– Кажется, этот мальчик хочет произвести хорошее впечатление, – сказал Чжан, имея в виду большой ящик, накрытый тканью, который несли рядом с Алтаном четверо слуг.
– Лучше бы он сосредоточил свои усилия на том, чтобы угодить своему генералу, – ответил Оюан. Он понимал, что демонстрирует недостойное генерала раздражение против подчиненного, но не смог сдержаться. – Я его терпеть не могу. К сожалению, Великий князь Хэнань считает, что нам необходима поддержка Болуда, чтобы одержать победу над Красными повязками. Но Болуд обеспечивает нам только численность войск! Численность всегда можно найти в другом месте, не так ли?
– А так как императрица не в фаворе, Болуд уже не важная шишка, – задумчиво произнес Чжан.
Перед высоким столом Алтан сделал знак своим слугам, и с ящика сдернули покрывало. Открывшееся взорам содержимое ящика заставило ахнуть и замолчать даже это шумное сборище пьяных людей.
Ящик оказался клеткой, в которой находился очень красивый гепард. Один из самых редких и самых желанных подарков. Достать его, наверное, стоило невероятных трудов и длительного времени. Его стоимость не поддавалась оценке.
Но он был мертв.
Великий Хан отшатнулся. Грозно нахмурив брови, он встал и крикнул:
– В чем смысл этого оскорбления?
Все присутствующие поняли этот смысл: мертвое животное было пожеланием такой же участи Великому Хану. Это была самая ужасная измена.
Алтан, уставившийся на клетку с отвисшей челюстью и посеревшим лицом, упал на колени и стал кричать о своей невиновности. Его отец и братья бросились на землю рядом с ним и тоже вопили, стараясь перекричать друг друга. Великий Хан возвышался над ними, глядя на них с убийственной яростью.
– Я этого не ожидал, – произнес Чжан.
Оюана охватил смех. Даже ему самому он показался истеричным. Где-то глубоко внутри часть его разума, которая никогда не расслаблялась, сколько бы он ни выпил, сознавала, что он только что получил неожиданный подарок. Вслух он сказал:
– А, мое почтение этому ублюдку!
– Что?
– Не я один недолюбливаю Алтана. Великий Хан снова закричал:
– Чья это выходка?
Болуд, подползавший вперед до тех пор, пока его голова едва не коснулась ступни Великого Хана, крикнул:
– Простите меня, Великий Хан! Я в этом не принимал участия. Я ничего не знаю!
– Как может вина сына не быть также и виной отца!
Внезапно императрица вскочила, ее красные и золотые украшения качались и сверкали. Из всех женщин Великого Хана она одна носила традиционный монгольский головной убор. Его высокая колонна в свете фонарей отбрасывала пляшущие тени, так как женщина дрожала. Она закричала:
– Великий Хан! Эта ничтожная женщина просит у вас прощения за своего отца. Пожалуйста, поверьте, он не имеет к этому никакого отношения! Виноват мальчик! Прошу вас, пускай наказание коснется его одного!
Стоя на коленях и дрожа у ног Великого Хана, Алтан выглядел маленьким и жалким: мальчик, покинутый своей семьей.
Третий Принц с легкой улыбкой наблюдал за императрицей. Конечно, он не питал любви к этой женщине, которая сумела родить ему на смену сына, удостоившегося расположения Небес.
Увидев выражение лица Третьего Принца, Чжан спросил:
– Это он?
Оюан откинул голову на спинку стула. Его радость по поводу пользы того, что сейчас произошло, омрачала ужасная печаль. Пространство под навесом сияло и дрожало вокруг него. Это был мир, к которому он не принадлежал, но через который просто проходил, стремясь к своей мрачной судьбе. Он ответил:
– Нет.
– Взять его! – взревел Великий Хан, и два стражника выбежали вперед и потащили Алтана под локти. – За самое страшное оскорбление Сыну Неба мы приговариваем тебя к ссылке!
Алтана, обмякшего от шока, потащили прочь.
