- Не знаю. Я тебе позвоню. Или напишу. В общем, у меня всё хорошо, не переживай. Пока, Сереж.
- Чокнутая, - услышала я вместо прощания, и Серега отключился.
Я телефон от уха отвела, посмотрела на потемневший экран. А из-за моей спины показалась рука с открытой ладонью. Я сосчитала про себя до пяти, сжала зубы, затем положила свой телефон в ладонь Филатова. Он тут же его спрятал в карман. А меня решительно и крепко взял за руку. Скомандовал:
- Пойдем. Все уже в вагоне. Паспорт готовь. – Он на меня посмотрел, по всей видимости, оценил мою кислую физиономию. И тогда попросил: - Улыбайся, Сима.
Я улыбнулась. Конкретно ему. Ядовитой по возможности улыбкой. В этот момент я Ивана Олеговича ненавидела. Первой подошла к проводнику, подала свой паспорт, а затем первой, без помощи Ивана, без его крепкой руки на своём локте, вошла в вагон.
К нашему появлению, Тая с Гришей уже расположились в купе. Тая что-то нервно искала в собранной сумке, а Гриша играл в телефон, был очень увлечен и ни на кого не смотрел. Наверное, это к лучшему. Потому что мне очень трудно давалось притворство и маска спокойствия, которую приходилось удерживать на лице в присутствии сына.
Михалыч тоже был рядом, стоял в проходе и за всем происходящим бдительно наблюдал. В нашем купе ему места не было, и он молча удалился, как только Филатов появился. Я села у окна, напротив сына, переглянулась с Таей, но мы обе тут же отвели глаза в сторону. Иван Олегович присел рядом со мной, посмотрел на нас. Все молчали, и это молчание здорово било по нервам.
- А куда мы пойдём, когда приедем в Санкт-Петербург? – В какой-то момент Гриша поднял голову, посмотрел на взрослых. – Мама, ты обещала показать мне крепость.
Я сыну улыбнулась.
- Покажу.
- В Петербурге много интересного, - влез в наш разговор Иван Олегович. Я не удержалась и кинула на него недовольный взгляд. Что он лезет к моему сыну? А Филатов ещё с энтузиазмом продолжил: - Мы с тобой ещё в Кронштадт съездим, и в Петергоф. Тебе понравится.
Гриша широко улыбнулся.
- Круто. Мама мне много рассказывала про Петербург, обещала, что мы туда съездим, но у неё всё никак не получалось.
Филатов кинул на меня выразительный взгляд. Негромко хмыкнул.
- Конечно.
- У меня работа, - огрызнулась я также негромко.
Он покивал. Господи, как же я его ненавидела. Хотелось сжать кулаки, зажмуриться, а ещё лучше завизжать. Но я сидела, с приклеенной улыбкой на губах.
- Как хорошо, что теперь у тебя нет работы, правда? – сказал Иван, и самым наглым образом подмигнул Грише.
- Как это нет? – забеспокоилась Тая. Глянула на меня растерянно, потом на Филатова. Тот в ответ на её беспокойство лишь пожал плечами, а я расстроено вздохнула. А сынуля на меня глаза вытаращил. Спросил:
- Совсем нет? Мам, ты что, теперь безработная?
Пока я соображала, что ему ответить, снова влез Филатов. Решил успокоить.
- Мама в отпуске. В долгосрочном.
Гриша подумал немного и сообщил:
- Я думаю, что это хорошо.
Филатов с готовностью согласился.
- Я тоже так думаю.
- И долго мы пробудем в Санкт-Петербурге?
Мой ребенок в своём любопытстве всегда был настойчив и неугомонен.
- Столько, сколько захотим. Пока ты не посмотришь всё, что захочешь.
- А, может, мы и жить там останемся?
- Может быть, - согласился Иван, и тут я уже не сдержалась и остановила их диалог жестом руки.
- Перестаньте оба придумывать. – Повернулась к сыну. – Мы пробудем в Питере столько, сколько потребуется. А потом уедем.
- Домой?
Вот на этот вопрос у меня ответа не было, и я в растерянности замолчала. Снова переглянулась с Таей. Та выглядела грустной. Хорошо, что Гриша отвлекся на виды за окном, мы как раз проезжали промышленные территории, и забыл, что задал мне вопрос. А я откинулась на мягкую спинку сидения и невесело призадумалась. А куда мне, на самом деле, ехать потом? Если, конечно, меня отпустят. Хотя, для чего я кому-то нужна? Вся моя ценность состоит в мифических драгоценностях, которые якобы припрятал мой первый муж. Без них я никому не интересна. Но беспокоит меня именно то, что со мной и моей семьей сделают, когда поймут, что я, на самом деле, не нужна?
Я голову повернула, в задумчивости взглянула на Филатова. Интуиция мне подсказывала, что всё, что я думаю об этом человеке, совсем не то, что он представляет из себя на самом деле. И мне нужно быть очень осторожной, и очень внимательной. Чтобы иметь хотя бы один шанс, чтобы выбраться из этой переделки.
ГЛАВА 10
Санкт-Петербург встретил нас теплом и солнцем. Наверное, это нужно было расценить, как хороший знак и взглянуть в ближайшее будущее с надеждой и оптимизмом. Но, если честно, ничего подобного я не чувствовала. И совсем была не рада оказаться в родном городе. Настолько, что даже ради сына никак не получалось нацепить на лицо улыбку. Здание вокзала и то на меня давило своей мощью, сплошной негатив. Хотелось развернуться и бежать сломя голову.
