У Таи настроение было под стать моему. Я краем глаза отмечала печаль и беспокойство на её лице, которые, кажется, только возрастали с каждой минутой. Нас обеих воздух Петербурга словно отравлял. Я делала вдох за вдохом, и понимала, что не чувствую себя в безопасности. Казалось, что город не принимает моего возвращения, я давно здесь чужая. А ведь я выросла здесь, обожала питерские улицы, городской колорит. Помню, будучи ещё совсем маленькой, я гуляла с мамой по набережной, в городских скверах, слушала мамины рассказы… уже не помню, о чем. Но точно помню, что она любила со мной разговаривать, рассказывать истории. А ещё помню, как папа сажал меня в специальной кресло на своём велосипеде, и мы ездили с ним к его родителям. Мне, маленькой, это казалось целым путешествием, хотя, на самом деле, жили они совсем недалеко от нас. Через пару улиц. Кстати, я ведь не знаю, живы ли они до сих пор, мои бабушка и дедушка по папиной линии. Меня как-то легко исключили из семейной жизни. Когда я познакомилась с первым мужем и переехала жить к нему, бабушка и дедушка точно были живы, но уже несколько лет не горели желанием со мной общаться. Почему-то считалось, что я неблагополучный, трудный подросток, и баловать меня вниманием ни к чему. Следом и отец перестал со мной общаться, а через пару лет мне пришлось податься в бега. Так что, я не слишком осведомлена о составе своей семьи на данный момент.
Вот так вот. Не успела моя нога ступить на питерскую землю, как меня с головой накрыли воспоминания, проблемы, муки совести, и чего-чего, а улыбаться мне точно не хотелось. Лишь морщиться в недовольстве и беспокойстве.
Филатов взял меня за руку. Я в первый момент нервно дернулась, вернулась от своих воспоминаний к действительности, а вот на Ивана Олеговича взглянула в недоумении. Он мой взгляд встретил, но своей руки от моей так и не убрал. И я поняла, что протестовать бесполезно. Обернулась на сына, того за руку крепко держала Тая, и я успокоилась. Наши вещи лихо подхватил Михалыч, и мы направились за ним по перрону.
- Ты не рада возвращению в Петербург? – спросил меня Филатов, усмехнулся.
А я не стала ему отвечать. Если честно, в этот момент я шла и раздумывал над тем, было бы удачным решением, если бы Тая с Гришей взяли и потерялись в вокзальной суете и сутолоке? Потерялись, ушли, сбежали… Чтобы им не пришлось присутствовать при дальнейшем развитии событий. Вот только, куда им бежать? Пожилой женщине с ребенком. Без связей, знакомых, денег и документов?
Мне казалось, что от безысходности я задохнусь. Снова на сына оглянулась. Гриша выглядел спокойным, даже воодушевленным. С любопытством поглядывал по сторонам, крутил головой, иногда указывал на что-то рукой. А ведь это всего лишь вокзал. Наверное, Тая была права, и я слишком долго прятала мальчика в деревне, в тишине, подальше от больших городов. Для Гриши сейчас даже железнодорожный вокзал кажется чем-то удивительным. Стало немного горько.
На стоянке нас встречали два автомобиля. И мужчины солидной комплекции, совсем не выглядевшие питерской интеллигенцией. Одному из них Филатов даже руку для приветствия подал. А мне сказал:
- Садись в машину. Гриша с Таей поедут в другой.
Я тут же схватила сына за руку и притянула к себе.
- Они поедут со мной.
- Сима…
- А лично ты можешь ехать в той машине. Или бежать рядом, мне все равно. Я хотя бы от тебя отдохну, - огрызнулась я в итоге, и сама дернула ручку на двери машины сзади. Помогла Грише забраться в салон.
Я знала, что мужчины за моей спиной переглянулись, но промолчали. Я тем временем тоже села на заднее сидение, вслед за Таей, и захлопнула дверь. Мне было абсолютно безразлично, что и кто подумает. Я свою семью от себя на шаг не отпущу.
Конечно же, Филатов меня без своего присутствия не оставил. Уже через пару минут сел на переднее сидение. Ничего другого я, между прочим, от него не ожидала. От таких, как он, одной просьбой не избавиться.
Мы выехали со стоянки, Гриша буквально лег на руки Таи, прилипнув к окну, а я, в конце концов, не выдержав, задала беспокоящий меня вопрос:
- Куда мы едем?
Филатов помолчал, и я была уверена, что он молчит специально, чтобы поиграть на моих нервах. Затем он хмыкнул.
- Ты от самого дома меня не спрашивала. А теперь решила полюбопытствовать?
Мне очень много хотелось сказать ему в этот момент. Невероятно много. Например, пообещать ему, что, если всё сложится плохо, и с моей семьей что-то случится, я его из-под земли достану. Если понадобится, мертвая поднимусь. Но Грише подобных речей слышать точно было не нужно, поэтому я только вздохнула, а Ивану коротко ответила:
- Да.
- Тогда я тебя успокою тем, что ждать осталось недолго. Скоро сама всё узнаешь.
В ответ на это я могла только зубами скрипнуть от негодования, но Филатов обернулся ко мне с переднего сидения, взглянул с интересом.
- Ты ведь давно догадалась, я прав?
- Какая разница, о чем я догадываюсь? Я знать хочу.
Он улыбнулся, чуть мстительно.
- Скоро узнаешь. – И тут же добавил: - Не бойся.
