Правильность этих слов и истинность этой речи подтверждаются следующим рассказом. Хан после того, как Ходжа 'Али присоединился к нему, в какой-то мере успокоился перед страхом одиночества, [вслед за этим] к нему присоединился еще Така с группой людей. По сравнению с первоначальным состоянием это было уже царским положением. Когда с помощью этих людей они соединились с группой беглецов, у хана появилось некоторое снаряжение вместе со слугами, находившимися при его жене, и он обрел душевный покой. Все обрадовались встрече и надеялись, что в ту ночь уснут спокойным сном. С этой надеждой хан как только стянул с себя сапоги и одежду, пришел 'Азизберди Ага и настоял, чтобы хан надел сапоги и платье. Хотя сделать это было тяжело, однако того требовала предосторожность, и хан согласился. Один сапог он не надел и, чтобы не волновать людей, спрятал эту ногу, положив рядом с супругой, и спокойно заснул. Он не отдыхал несколько дней и ночей и чувствовал большую усталость от трудного пути и темных бессонных ночей. Но не успел он еще как следует выспаться, как раздались крики нападения и схватки. Когда хан опомнился, он увидел, что враги носятся между положенными шатрами, где было светло, и избивают и грабят [людей]. У хана осталось столько времени, чтобы [успеть] привязать к поясу колчан, когда подоспел Ходжа 'Али, и они устремились из шатра и света в темноту и начали обстреливать врага, который продолжал заниматься своим делом. Бежавшие из шатров люди /
Небольшое число людей вместе с ханом занялось стрельбой, а другие отправились забрать лошадей. Дело обстояло так. Эта группа врагов была из воинов Мирзы Аба Бакра, которых он послал в Моголистан с тем, чтобы они, кого бы ни встретили в степях Моголистана, всех хватали, а кто [покажется им] более опасным, того убивали. И эти люди Мирзы Аба Бакра постоянно приводили в расстройство весь Моголистан; всех моголов и киргизов в том просторном Моголистане они притеснили. Эта группа была как раз из числа тех людей. Когда наступило время вечерней молитвы, они увидели, что прибыл отряд и расположился здесь лагерем. Они притаились там же, а когда прошла большая часть ночи, они увели всех лошадей, которых пустили пастись, и к концу ночи устроили нападение. Ни одной лошади не осталось [у хана], кроме нескольких жирных лошадей, которых не отпустили пастись, чтобы сбавить им вес. Они оседлали этих лошадей, на них сели все мужчины, а из женщин посадили только жену хана и еще двух — трех других женщин, мужья которых нашли им лошадей и отправили их. Коня хана также оседлали и привели. За это время настало утро. Положение этих обреченных людей дошло до крайности. Кроме нескольких упомянутых женщин, все домочадцы тех людей попали в руки врага. Ни у кого не было времени даже проститься друг с другом и пожелать блага. Метка вечного несчастья осталась на челе их жизни, и больше они никогда не видели друг друга.
Те, которым удалось бежать, пустили вперед всех слабых из женщин, мужчин и лошадей, а хан и все, у кого были смелость, мужество и сила, пошли позади их. А презренные враги уже показались за ними. Те /
Ночное нападение произошло в местности, которую называют равнина Утмук[610] Анкагун Арча. До ночного намаза они достигли Кумала Каджадара[611]. Расстояние это составляет пять дней пути средним ходом. Слабых людей, как женщин, так и мужчин, во время бегства из-за безвыходного положения они пооставляли в [разных] укрытиях и рощах, а те прятались, как могли. Кроме жены хана, двух-трех других женщин и нескольких мужчин, большинство оставленных людей было захвачено [врагом], спаслись немногие.
