Когда [Са'ид] хан бежал от этого сражения, около него было примерно пятьдесят человек и необходимое количество скота. Из Алмату он прибыл в Дулан, который находится приблизительно в пятнадцати днях пути среднего хода каравана[603]. Когда они прибыли туда, то немного успокоились и оказались в какой-то мере в безопасности. В тот же день объявился один человек, они схватили его и стали расспрашивать. Он сказал, что в местности Уруктам, расположенной [отсюда] в трех днях пути умеренного хода каравана, /106а/ находится группа людей из племени бахрин, намеревающаяся отправиться в Кашгар и присоединиться к Мирза Аба Бакру. “Я убежал, — [продолжал он], — и иду к киргизам”. [После этого] все посовещались и решили, что хан сам отправится туда и установит связь с теми людьми. Возможно, благодаря этому он получит поддержку. Больше всех на этом настаивал Ходжа 'Али бахадур. Этот Ходжа 'Али бахадур был из людей [племени] бахрин и был человеком храбрым, смелым и бесподобным стрелком из лука. Когда хан[604] бежал из Самарканда и присоединился к своему великому дяде Султан Махмуд хану, этот Ходжа 'Али находился в Йеттиканде на службе у одного из наместников Султан Махмуд хана. Когда прибыл хан, [Ходжа 'Али] от души подвязал пояс преданности хану и искренне стал ему служить. Во время бегства, когда [хан] получил рану от руки Максуда 'Али-музыканта, этот Ходжа 'Али проявил в том сражении большую смелость и выказал храбрость — с этого дня он всегда находился под благосклонным взглядом хана. Удивительные дела, случавшиеся в большинстве сражений, были делом его рук. Наряду с храбростью и мужеством он выделялся также умом и знаниями. В те дни большинство дел решалось по его усмотрению и совету. Так как Ходжа 'Али настаивал на этом деле, а остальные советчики не были расположены к этому, Ходжа 'Али заявил, что если мы пойдем с этой [нашей] группой людей, возможно, те люди подумают: “Наступили дни разлада, они пришли нас грабить”, и эти нелепости невозможно будет устранить из жаровни их мозга, являющегося местом наущения дьявола, и это станет причиной нового раскола и ужаса. Поэтому правильным кажется следующее. “[Ваш покорный] слуга при стремени августейшего будет выделен из прочих слуг для исполнения службы, а все остальные на пять дней останутся здесь. Если те люди по совету и правильному мнению Вашего слуги /106б/ согласятся содействовать нам, и их умы, охваченные страхом, по договоренности [с нами] быстро успокоятся, а их дурные мысли и низкие думы сменятся чистым намерением и верностью его величеству, — это соответствует нашим желаниям, а если нет, то мы как можно скорее присоединимся к группе ожидающих нас людей. И это, кажется, более приемлемо по времени, так как сейчас надо беречь лошадей, а если все будут сопровождать [хана], то это станет причиной того, что лошади потеряют силу”.
Это мнение было одобрено умными людьми, и хан с Ходжой 'Али отправились. Трехдневный путь они преодолели за одну ночь и в полдень прибыли [на место]. Те низкие люди, узнав об этом, вышли к ним навстречу, но не выразили им почтения, как было принято у моголов, а держали себя безмерно вызывающе. Ходжа 'Али сказал: “Все стремящиеся к чему-то люди, достигавшие [когда-либо] своих желаний, искали удобного случая и крепко хватались обеими руками надежды и служения за подол людей власти...” Речь Ходжа 'Али осталась незаконченной — они заговорили о том, что <с этим нашим достатком, которого не хватает на похлебку, и который все убывает, не нужен нам хан для одной сотни семейств. Наше хозяйство не выдержит этого. Они погнали хана к его друзьям[605], а Ходжа 'Али окружили. Запасного коня хана, которого держал [Ходжа 'Али], у него отняли, узду и поводья бросили хану, а Ходжу 'Али схватили и отправились по своим домам. В страхе за свою жизнь хан поспешно повернул назад, чтобы его не схватили и не передали бы Мирза Аба Бакру. В крайней растерянности он погнал коня, чтобы быстрее оказаться рядом со своими людьми. Опасаясь, Хан все время оглядывался. Как-то он рассказывал об этом событии, и я спросил его: “От одиночества Вас, вероятно, охватил сильный страх?” Хан ответил: “Не настолько, потому что /107а/ до этого я уже оставался один в Моголистане и проводил дни в одиночестве, а потом снова присоединялся к людям”.
Когда хан прошел часть пути, издали показалась какая-то черная [точка]. Он спрятался сам и запасную лошадь крепко привязал в укромном месте, притаился в засаде и стал ждать. Когда [черная точка] приблизилась, хан увидел, что это был человек. Он подпустил его поближе и, вставив стрелу в лук, выскочил на него.
