Та'рих-и Рашиди полностью

С наступлением весны, когда по повелению [айата]: <“Будь!” — и оно бывает>[983] простор земли украсился розами и великолепными цветами, а соловьи цветника страсти и желания вновь запели, /244а/ доброжелатели цветника государства посоветовали хану вторично отправиться в Моголистан и принять меры по упрощению дела Рашид султан. Хан из Йарканда направился в Моголистан. Когда он достиг Кашгара, сюда из Андижана прибыл его святейшество Ходжа Нуран, и хан удостоился чести целования его ног. Покинув [Кашгар], его святейшество Ходжа уехал в Йарканд, а хан направился в Моголистан. В конце лета он прибыл в Иссик Куль. Там он узнал, что калмаки близко подошли к границам Моголистана. Хан, опираясь своей радеющей об исламе душой на славный айат: <Боролись на пути Аллаха>[984], быстро вдел ноги в счастливые стремена и пустился в путь. Он прибыл в Кабкалар, от которого до Иссик Куля десять дней пути. Сюда из Кашгара от моего дяди явился человек с вестью о том, что скончался Суйунджик хан и узбекские султаны остались без предводителя и если хан приедет, то более подходящего момента, чем этот, для удовлетворения давней мести не представится.

Причиной того, что мой дядя остался в Кашгаре, было то, что в упомянутую весну как-то из-за жары он велел разбросать на земле свежую зеленую траву и побрызгать ее ледяной водой. Улегшись на ней без одежды, он заснул. Когда проснулся, его схватил паралич и появилось онемение языка. Между тем по пути в Моголистан в Кашгар прибыл хан и его святейшество Ходжа [Нуран] из Андижана, — стихи:

Есть поговорка: “Если больному суждено выздороветь, то приходит незваный лекарь”. Так произошло и с моим дядей. Его святейшество Ходжа Нуран занялся его лечением с помощью дыхания, подобно Иисусу. Вот почему мой дядя остался на этот раз в Кашгаре. /244б/ Услышав о смерти Суйунджик хана, он послал человека к хану. Когда тот человек прибыл в Кабкалар, хан спешно повернул назад. Его семья находилась в Иссик Куле, он поехал туда, и вместе с семьей прибыл в Кочкар Уланг, а оттуда направился в Андижан, — стихи:

Пройдя через перевал Иси[985][986], они прибыли в Узганд. Мой дядя тоже приехал с кашгарским войском, — стихи:

Они взяли сильно укрепленную крепость Узганд и оттуда прибыли в Маду. Во всем Ферганском вилайате нет крепости более прочной, чем Маду. Она тоже быстро пала под натиском ханского войска. Оттуда они отправились в Ош.

Услышав о смерти Суйунджик хана, поднялись все жители тех краев, кто бы они ни были — ученые, ремесленники, крестьяне и другие. Полагая, что после смерти Суйунджик хана среди узбеков не скоро наступит согласие, они говорили: “Пока они (узбеки) придут к какому-нибудь решению, мы займемся делами Андижана и, укрепив его крепость, уйдем в горы. Так как они будут бессильны достать нас с гор, то не смогут заняться и осадой крепости”.

Однако узбеки Шайбана, услышав о приближении хана к Андижану, без предварительного согласования друг с другом выступили в путь и на седьмой день появились со всех сторон [у крепости] как муравьи и саранча. [У хана] не было времени, чтобы укрепиться и подготовиться к битве, и он был вынужден со всеми людьми повернуть обратно. В том войске [хана] было, примерно, двадцать пять тысяч человек, а узбеков — более ста тысяч. Стих:

Людей, которых хан снял с места, он отправил в Кашгар, а сам поехал в Моголистан, где в Утлуке — известной местности Моголистана — находилась его семья. Соединившись с семьей и оставив в Моголистане Рашид султана, хан вернулся в Кашгар и там вновь удостоился чести служения Ходжа Нурану. Эти события произошли в 931 (1524—1525) году.