Ватаки склонился в поклоне, сообщил, что принимает извинения, но гармония деревни, право же, совсем не пострадала. При чем доводы его удивили Неждана. Староста пояснял свое заявление доверительно усмехаясь.
-Вы почти совсем цивилизованные люди. Доставляете не так много беспокойства. При чем всегда это господин Петр. Лично вы, Неждан-сан демонстрируете очень, очень хорошие манеры. Я понимаю, в вашей стране другие обычаи. Вы привыкли жить иначе. В прошлом году с господином Акино приезжали трое чужеземцев. Купцы...
Последнее слово Ватаки почти выплюнул. Неждан знал, что в Синто купцов презирают. Даже самый бедный крестьянин считает себя гораздо более высшим существом.
-Франки. Ужасные, ужасные люди. Они...
Ватаки понизил голос. Неждан невольно подошел ближе и наклонился. Староста был значительно ниже ростом, для того, чтобы прошептать толмачу на ухо сведения о крамольном поведении франских купцов, ему пришлось встать на цыпочки и вытянуть шею.
-Они не мылись!!! Совсем!
Неждан вытаращил глаза.
-Они пахли так плохо, что люди в деревне падали в обморок с непривычки... Служанки отказывались подавать еду. А разделить с ними постель... Не согласилась ни одна женщина. Господин Акино купил им гейшу... Бедняжка не смогла ослушаться. Исполнила свой долг. Ублажила этих мерзких, вонючек и... Совершила сеппуку.
-Ох!
Посетовал Неждан.
-Она была очень красивой, умной и хорошо подготовленной. Все считали, что она достойна более высокого ранга. Ждали счастливых перемен в ее судьбе. Но после такого позора, что еще ей оставалось? Мы все ее очень жалели. Перед смертью она написала стихотворение.
Ватаки потупился.
-Вам интересно?
Неждан пробормотал.
-Да, да, конечно. Если вы не забыли.
Староста прочитал с выражением.
-Что может быть прекрасней облаков?
Плывущих вдаль в блаженной синеве?
Им сверху не видна моя печаль.
Как грустно...
Неждан невольно и шумно вздохнул, повторив точно эхо.
-Как грустно.
После надлежащей паузы. Староста вернулся к началу повествования.
-Вы принимаете горячие ванны, меняете одежду. И пахнете, как цивилизованные люди! Это очень приятно. После той, прошлогодней истории, мы очень рады вашему обществу, досточтимый Неждан-сан. К тому же, вы можете говорить на нашем языке!
Толмач поклонился, поблагодарил. Продекламировал неожиданно даже для самого себя, только что рожденное стихотворение: первое, что он придумал на языке Синто.
-Тоскливо бабочке, чьи крылья ветер смял;
И дереву, надломленному бурей.
Цветок, попавший под сандалию купца...
Раздавлен.
Староста прикрыл рукой рот. Покачал головой. С оторопелым видом.
-Вы пишете стихи?!
-Немного.
Скромно потупился толмач. А староста так и лучился восторженным удивлением.
-Они прекрасны, эти строки. С вашего позволения я хочу их запомнить. Не прочтете ли еще раз? Очень прошу.
Расстались толмач и староста крайне довольные друг другом. В тишине своего домика, торопливо внося в путевые заметки печальную историю о гейше, Неждан думал о том, как жесток может быть этот мир. Ватаки, в свою очередь, пил саке (совсем немножко, чтобы отдохнуть от утренних волнений) с вдовой младшего брата, читал ей удивительные стихи, сочиненные образованным чужеземцем и размышял вслух.
-Как прекрасен может быть этот мир! Даже сердце варвара раскрывается навстречу истинной поэзии.
Вдова молча кивала.
