Лицо говорившего поплыло, меняя форму, цвет кожи. Теперь в одежде местного монаха сидел беловолосый человек, с серьгой в ухе. Холодные голубые глаза полны ненависти. Его спутник тоже преобразился в симпатичного блондина, очень похожего на старшего. Младший брат? Подумал потрясенный происходящим, но не утративший способность соображать Неждан. Отец Михаил, точно его отпустила невидимая сила, закрыл глаза, мягко опрокинулся навзничь. Ли вскинула руку, скомандовала громко, четко.
-Нет, Ояма! Нет! Не вмешивайся. И ты, Неждан тоже. Эти господа имеют дело лично ко мне. Ко мне одной.
Последняя фраза прозвучала с легким нажимом. Прицесса казалась побежденной, но имеющей силу, остаток силы для угрозы. Белоголовый согласился. Буркнул в сторону, для напарника.
-Хорошо. Отпусти их.
Принцесса кивнула, но скорее себе, своим мыслям. Точно течение событий ужаснувшее ее, теперь выравнивалось. Белоголовый схватил и дернул вверх запястье своей добычи.
-Все. Пошли.
Тон его голоса был весьма красноречив. Неждан похолодел. Госпожу убьют? Эти неприятные люди с ледяными глазами? Почему она слушается? Ли стала подниматься на ноги. Перепуганный толмач пробормотал извечную фразу о пророке, готовясь тоже встать, не зная еще зачем. Быть безучастным он не мог, не смотря ни на какие приказы. В душе Неждан никогда не являлся слугой. Привык принимать решения, а не ждать команды. Всегда. Даже в подобный, дурацкий момент, требующий скорее воинских доблестей, чем умения плести словесные кружева на десяти языках подлунного мира. Что ж, он готов. Но чехарда стремительных мыслей пронеслась не только в многомудрой голове толмача. Страшно взревел, точно раненый бык, бывший ронин, назначенный на должность офицера лишь несколько дней назад. Он знал, что такое гири и считал заморскую принцессу своей госпожой. Беспрекословное же повиновение, обычное для воинов Синто, слегка потускнело в его душе за годы прозябания и одиночества ронина. Ли могла сколько угодно велеть самураю не дергаться. Ояма уже принял решение.
-А-А-А!
Беловолосый обернулся к нему, из протянутой в сторону бегущего воина руки вырвалась узкая молния. Ояма - грузный, коротконогий, увернулся с невероятной ловкостью и быстротой. Неждан просто не уследил за движением. Офицер двигался слишком шустро для глаз толмача. Мгновение назад он стоял поодаль замерев точно изваяние, в следующее уже оказался в эпицентре заверченной им бури. Грозный и стремительный. В неожиданном броске была отточенная десятками лет тяжелых тренировок почти волшебная красота. Меч блеснул, задевая беловолосого чужака самым кончиком лезвия. Оп. Громыхнуло так, будто обрушивается гора. Фигура врага госпожи пошла мелкими трещинами, заколебалась. Два других воина кинулись почти одновременно со старшим по рангу, выбрав своей целью второго ночного гостя. Их наскок оказался менее успешным. Псевдомонах успел выпалить дважды. И оба раза не промахнулся. Воины прицессы споткнулись, Неждан видел удивление в их глазах, упали разом, бок о бок, не выпустив мечей. Ли вытянула руки вверх с усилием, напряжением, точно сдирает с себя, над головой невидимую паутину, толмач видел, что лицо ее исказилось. Заискрились фиолетовые и зеленые зигзаги. Ли боролась, губы шептали нечто неразборчивое. За спиной беспомощной принцессы второй чужак, уже справившийся с двумя воинами, потянулся к ускользающей добыче. Синяя молния вспыхнула у него между пальцев. Неждан неловко, но резво прыгнул. Ужасаясь собственному поступку, завопил отчаянно, заслонил Ли собой. Что еще, он далекий от драк и воинских трудов, книжный человек мог сделать? Пешка, всего лишь пешка в большой непонятной игре. Начитанный, хорошо образованный глупец. Молния коснулась его живота, мгновенно прожгла насквозь. Толмач зашатался тонким телом, всплеснул руками. Рухнул, дивясь глупости своего поступка, и одновременно жалея госпожу, волнуясь о ней. Ведь скосить взгляд: понять успел ли защитить - уже не мог. Не было сил. Карма? Какое дурацкое слово. И какое точное. Он попытался, вот и все, а получится ли хоть самый малый толк от его рывка? Не узнать. Уже не узнать. Песок в часах жизни высыпался до последней золотистой крупинки.
Для Оямы, время любого поединка странным образом замедлялось, он успевал больше прочих, хотя и казался себе неуклюжим. Сейчас, благославляя поступок высокого мальчика, вознося к небесам хвалу за подаренную долю секунды, он бросил меч, швырнул как копье. Издали, через голову падающего юноши, и попал точно в цель. Второе громыхание сотрясло воздух. Блондин удивленно взялся обеими руками за торчавшее из груди лезвие, - Нет. Нет. Не может быть! - повалился лицом вперед. Рядом с Нежданом. Тело этого ночного страшного гостя тоже пошло трещинами, задымилось, рассыпалось дурно пахнущей трухой. Почти тут же очухался, сел, стал с удивлением оглядываться отец Михаил. С веранды прыгали опоздавшие к началу схватки, сонные, воины. По команде Оямы, подлетели к священнику, взяли в кольцо. Тот протестовал, его никто не слушал.
-Обыскать!
