— Мы узнали обо всех этих подозрениях, только благодаря ему.
— Для всех будет лучше, если Табшар-Ашшур умрет быстрее, чем заговорит.
— Так и сделаю, — слегка поклонился Набу.
— Но ведь это не все, зачем ты пришел? — понял по его лицу Арад-бел-ит.
— Да… Син-аххе-риб втайне собирает Большой Совет. На пятнадцатый день кислима.
— Думаешь, он посмеет провести его без меня? — Арад-бел-ит был неприятно удивлен.
— Пока не знаю.
— И о чем же пойдет разговор?
— Царя интересует торговля.
— Торговля? Мой отец надумал стать купцом?
— Также мне стало известно, что на совет приглашена жена Ашшур-аха-иддина принцесса Вардия…
— Это шутка? Что там делать женщине? — недоумевал Арад-бел-ит.
— С нею будет тамкар Эгиби.
— Этот вездесущий еврей?
— …и молодой Таб-цили-Мардук, сын наместника Ниппура.
— То есть те, кто некогда питал самые нежные чувства к Вавилону… А принцесса Вардия — что-то вроде сакральной жертвы богу торговли. Мой отец не лишен юмора. Что еще? Ты словно камень за пазухой держишь. Что? Говори! — нахмурился Арад-бел-ит.
— Молодой Таб-цили-Мардук отныне будет ведать государственными рабами. Нерияху и Бальтазар обнаружили и другие расписки и долговые обязательства. Они связывают Табшар-Ашшура с Мар-Апримом.
Глаза Арад-бел-ита потемнели. Он осушил кубок, который все это время держал в руках, и в сердцах зашвырнул его куда-то в парк.
— Палтияху подтвердил их подлинность?
— Да… Я могу спрятать и вывезти Мар-Априма из Ассирии, — предложил Набу-шур-уцур.
— Зачем? Мар-Априм в Египте, ничем не лучше какого-нибудь Авраама в Иерусалиме.
— Но Хава… Что будет, когда она узнает о его аресте?
Арад-бел-ит и представить не мог, что Хава станет такой проблемой. Сейчас, когда все налаживалось, когда власть сама шла ему в руки, от взбалмошного характера любимой дочери зависело будущее всей его семьи. Он гордился мужским складом ума Хавы, ее проницательностью и необузданным нравом. Но вместе с тем и страшился этой гремучей смеси, понимая, насколько это может быть опасно. Взорвись она, и благосклонность Син-аххе-риба обернется длительной опалой. Достаточно одного необдуманного шага.
Хава тяжело пережила смерть Нимрода. Почернела, подурнела, неделю не прикасалась к пище. Потом постепенно стала отходить. Набу-шур-уцур выведал, что она тайно встречается с Мар-Апримом, и сообщил об этом ее отцу. Арад-бел-ит, зная, что министр — его сторонник, не возражал против этой связи. А несколько дней назад в миг откровения между отцом и дочерью Хава призналась, что давно и горячо любит Мар-Априма и даже не против стать его женой.
— Мы можем предупредить наших влюбленных о грозящей опасности, но к чему это приведет? — взял себя в руки Арад-бел-ит. — Кто от этого выиграет? Хаве это даст лишние тревоги, Мар-Априму — забвение на чужбине. В то время как наши враги будут торжествовать… Нет, дорогой мой Набу. Мы поступим иначе. Пусть все идет как идет… Думаю, они недооценивают Хаву, Мар-Априма, но больше всего — привязанность моего отца к любимой внучке.
— Син-аххе-риб все еще уверен, что ни ты, ни я не знаем об этом расследовании. Не значит ли это, что он опасается твоего вмешательства?
— Тогда меня обвинят в том, что я потакаю воровству. Не будем давать сторонникам Закуту такого шанса. Оставим все как есть.
— Но Мар-Априм знает не меньше, чем Табшар-Ашшур, — напомнил Набу-шур-уцур.
Арад-бел-ит был спокоен на этот счет:
— Это неважно. Допрашивать его все равно будет Бальтазар.
Стража выступила из казарм ближе к полуночи.
Построились в колонну по трое, чеканили шаг.
Справа, словно на прогулке, шли Бальтазар, Син-надин-апал и Нинурта.
Улицы были пустынны. Ночь — темной.
— Где они сейчас? — спросил начальник своего старшего стражника.
— Табшар-Ашшур — в городе. Играет в кости. Он часто играет в кости у купца Авраама. Это в пяти кварталах отсюда.
— А Мар-Априм?
— У меня не было приказа за ним следить. Обычно он ночует в своей загородной усадьбе.
— Тогда сначала возьмем Табшар-Ашшура.
— Он может оказать сопротивление? — поинтересовался принц.
— Да, мой господин, может, — подтвердил Бальтазар.
Сопротивление оказывали почти все, не от гордыни или глупости, а из чувства самосохранения, в надежде выжить. Все знали: если за тобой пришла внутренняя стража, то назад уже не вернешься.
На Садовой улице, где жил купец Авраам, сменили чеканный шаг на обычный. Теперь следовало соблюдать осторожность.
— Оцепите весь квартал, — скомандовал Бальтазар. — Как займете позицию, подадите сигнал.
Основные силы остановились в тридцати шагах от широких ворот с калиткой, где горели с десяток факелов. Это и был дом купца Авраама: колоннада на первом этаже, галерея с двух сторон на втором, и просторная открытая терраса на третьем. Именно там сейчас играли в кости пятеро мужчин.
— Плохо! — осмотрелся Бальтазар. — Незаметно не подобраться. Мы у них как на ладони.
— Что будем делать? — спросил принц.
— Пойдем как к себе домой, — отшутился стражник.
Они выдвинулись, как только услышали крик выпи. Крадучись подобрались к калитке, аккуратно поддели ножом щеколду, вошли внутрь.
