Заметив, что на детские глазки наворачиваются слезы, Шели неуверенно запротестовала:
— Давай я лучше расскажу тебе о маленьком ослике, который обманул волка?
— Нет, — заупрямилась Шадэ. — Я хочу о коршуне и кошке.
— Хорошо… Слушай… Там, где кончается степь и начинаются горы, покрытые лесом, стояло огромное дерево. В его пышной лиственной кроне свил гнездо коршун, а внизу жила кошка с котятами.
— С котятами такими же, как у нашей Зиры? — поинтересовалась Шадэ.
— Да… Вот только наши котята всегда накормлены, никого не боятся…
— Потому что Зира переловила всех крыс…
— Да, потому что Зира переловила всех крыс в доме… А еще потому, что им никто не угрожает. Потому что мы их защищаем. А этих котят могла защитить только их мама…
— Рассказывай! Рассказывай! — нетерпеливо попросила Шадэ.
— Кошка боялась, что коршун погубит ее котят, и поэтому не оставляла их надолго без присмотра, а коршун опасался за своих птенцов, ведь кошка могла взобраться наверх по дереву, пока он охотится. Поэтому обе семьи жили впроголодь…
Ближе к полуночи, когда все уже спали, Шели незаметно вышла на улицу. Она много раз изменяла мужу, но впервые собиралась провести с кем-то ночь вне дома, это и пугало ее, и будоражило воображение. А тут еще эта сказка, которая почему-то так ее зацепила, взяла за живое. Может, потому, что эту сказку накануне ей рассказал Шумун.
«Что за странное совпадение», — пугаясь нехорошего предчувствия, думала женщина.
Шумун, в свою очередь, услышал эту сказку из уст Бэл-ушэзибу во время его прогулки с царем по дворцовому парку. На следующий день Син-аххе-риб поведал ее Арад-бел-иту, которого хотел приободрить, а еще — удержать от мести.
— Не думай о том, что тебе изменить не под силу. Такова воля богов. Ты молод, силен и возьмешь себе еще не одну жену. У тебя обязательно будет сын. И как бы там ни было, тебе быть моим соправителем, а не твоему брату, — сказал сыну Син-аххе-риб, впервые подтвердив вслух свое решение о престолонаследии.
Арад-бел-ит выслушал сказку с почтением, но невнимательно: его голова была занята совсем другим. Прошел почти месяц с тех пор, как он поручил Набу-шур-уцуру найти нити, связывающие смерть младенца со сторонниками Закуту. Однако все оказалось впустую. Меньше ли от этого стало в его сердце ненависти к врагам? — скорее, наоборот.
Телятина попадала к столу царевны Шарукины сразу с пастбищ, расположенных в окрестностях Ниневии. За стадом из двух тысяч отборных коров следили царские пастухи и стражники.
Иногда Шарукина была не прочь полакомиться мягкой свининой; свинарник находился на хозяйственном дворе дворца Арад-бел-ита, куда не мог прокрасться никто из посторонних. То же самое можно было сказать и о птичнике.
Золотую форель ловили далеко в горах, куда надо было добираться не один день. Затем ее под усиленной охраной везли в Ниневию, во дворец принца. Искусный повар делал из нее уху и еще две десятка рыбных блюд.
Все пробовали, все проверяли, все были здоровы.
Допрашивали садовника, откуда брали плоды и ягоды: не было ли в них чего-то такого, что могло бы изменить исход беременности. На третий день он умер под пытками, ни в чем не признавшись. Взяли под стражу охрану царевны, выспрашивали, кто проходил к ней тайно, или слишком часто, или кто показался подозрительным — по этому пункту обвинения арестовали еще сто человек. Тех, кого можно было, взяли среди бела дня; тех, чей арест вызвал бы кривотолки, — выкрали тайно. Всех пытали, никто не сознался, всех умертвили. И все это время лазутчики Арад-бел-ита рыскали по всей Ассирии в поисках хоть какой-то зацепки, малейшего намека на измену.
Подозревали и повитуху. Она сбежала из дворца сразу после смерти младенца. Ее искали и среди живых, и среди мертвых — пропала бесследно. Но ведь она могла сбежать и из страха за свою жизнь, Арад-бел-иту это было понятно лучше других.
