— Бережешь меня. Нужна я тебе еще… Только к чему мне так далеко забираться? Я найду где спрятаться.
— Делай что велено… Это тебе на дорожные расходы, на первое время, — Бальтазар снял с пояса тяжелый кошель, полный серебра, и бросил его старухе, ловко подхватившей кошель на лету. — В Хаттусе найдешь киммерийца Эрика, царского конюшего. Он даст тебе кров.
— Уж не к самому ли киммерийскому царю ты подбираешься, мой господин?
— Ты стала слишком любопытной, — нахмурился гость.
— А что еще кроме любопытства мне остается? Ведь я уже не та, что раньше, — в голосе послышалась обида.
— Ну, ну, довольно, Кара, — смягчился Бальтазар, впервые за всю их встречу назвав ее по имени.
— Значит, помнишь еще, как меня зовут.
— Я слишком многим тебе обязан, чтобы забыть, — уже намного тверже произнес он, быстро овладев собой. — Мне пора.
После этого Бальтазар не оглядываясь ушел, так, словно бежал из дома колдуньи.
Кара, проводив его взглядом, бессильно опустилась на деревянную колоду, стоявшую посреди двора и, вытянув перед собой морщинистые сухие руки, покрытые шрамами и ожогами, долго в них всматривалась, будто надеялась вспомнить, как они выглядели пятнадцать лет назад, когда их целовал Бальтазар, клянясь ей в любви. Подумала: «Бедный мальчик совсем испортился. Каким же чистым и наивным был он тогда! И что с ним сталось».
Тяжело вздохнув, старуха встала и пошла в дом, чтобы закончить зелье. Еще один любовный напиток. Сколько она себя помнила, все ее яды были так или иначе связаны с делами сердечными.
«Ох, чувствую, когда-нибудь я попотчую таким снадобьем и тебя, Бальтазар».
Евнух Мары по имени Зэрэзустра появился перед закатом, был, как обычно, насмешлив и нетороплив, попытался завести разговор:
— Долго готовить такое средство?
Кара, вручая
— Бери, что дают, и проваливай.
Евнух, всегда послушный и уступчивый, вдруг заупрямился:
— Сможешь приготовить такой же напиток для меня?
— Тебе-то зачем? — удивилась Кара.
— Так сразу и не объяснишь, — смутился евнух.
— Понятно. Пробовал моего снадобья?
— Совсем немного.
— Больше не смей. Я тебе отдельно приготовлю. Еще лучше.
Зэрэзустра стал евнухом в пятнадцать лет, и хотя к этому времени он уже попробовал женщину, после оскопления у него ни разу не возникало желания, пока под руку ему не попалось зелье, приготовленное колдуньей. После этого он почти сутки не мог избавиться от нежданно-негаданно свалившейся на него напасти. Тогда Зэрэзустра всерьез испугался, в первую очередь из-за болезненных ощущений, но понимая, какие перспективы это сулит, он готов был пойти дальше.
«Старуха непременно обманет. Ведь одно дело приготовить волшебный напиток для жены наместника, и совсем другое — для меня», — думал он по дороге во дворец.
На полпути Зэрэзустра не выдержал, бесстрашно отпил ровно половину зелья, и вдохновленно зашагал навстречу своей мечте.
Мара заждалась его.
— Что так долго?! Муж вот-вот должен прийти!
Она всегда тщательно готовилась к встрече с супругом. Полдня купалась в бассейне, так, что скрипела кожа, намащивала тело маслами и благовониями, наносила на лицо несколько слоев краски и белил, ближе к ночи накрывала богатый стол, требовала принести вино, которое сама выбирала на рынке, рассыпала по полу свежие лепестки роз, звала темнокожих рабынь — искусных танцовщиц. Не хватало только самого главного — чудотворного зелья, от которого ее муж пьянел быстрее, чем от любого хмельного напитка, таял, а главное, всегда хотел ее. Вот почему она поспешно вылила содержимое алабастрона в кубок, из которого любил пить Зазаи, даже не обратив внимания на то, что сегодня его намного меньше, чем обычно.
Зэрэзустре же госпожа приказала уйти, не обратив внимания на испарину, покрывшую его лицо, на тяжелое дыхание и выступившие на глазах слезы.
Наместник появился час спустя. Направляясь к жене, он наткнулся на евнуха. Тот прятался в неглубокой нише, где предавался рукоблудию, отчаянно и безуспешно пытаясь себя удовлетворить.
— Ну-ка подойди ко мне, жалкий уродец! — возмутился Зазаи.
Схватив евнуха за ухо как щенка, он вошел в покои супруги, где швырнул бедолагу на пол и сказал со смехом:
— Ты только посмотри, дорогая, чем занимаются твои слуги!
Мара с первого взгляда догадалась о причине такого возбуждения и, конечно, разозлилась на Зэрэзустру за кражу, а еще за то, что он едва не лишил ее счастья. Но, надеясь все исправить, приказала заняться с ним любовью своим танцовщицам, по очереди. Мужа она привлекла к себе, обнимая, целуя, заставила выпить вина из кубка и, наблюдая за тем, как изнывает от желания и боли евнух, стала нашептывать нежные слова тому, чьей любви она так долго и упорно добивалась.
Очень скоро супруги совсем забыли о несчастном Зэрэзустре, разоблачились, и уже слились в объятиях, как их идиллию нарушил женский визг.
— Что такое! — зло повернулась к девушкам Мара.
Обессиленный Зэрэзустра лежал на полу, рвал кровью и желчью, в крови был и его половой орган, при этом живот евнуха раздулся так, будто он проглотил пару арбузов.
— Что с ним? — не на шутку испугался Зазаи.
