С деревянных мостков в ледяную воду чаши, осенив себя знаком Богинь, нырнул мужчина в белой льняной рубахе, раздались возгласы одобрения. Снова зазвенел трамвай, вагон вновь отправился по маршруту, на подножках толкались мальчишки, теперь пахло сладостями: мочеными яблоками и карамелью. Стрелка часов на башне ратуши передвинулась на одно деление, в другое время, я бы услышала механический скрежет, но сейчас за гомоном толпы ее ход был беззвучным. Половина двенадцатого, до встречи еще четверть часа.
— А если железнорукий не придет? Если он решил убраться обратно на свою Тиэру или богини покарали его молниями?
— Это было бы очень не ко времени, и надеюсь, богини это понимают, — хохотнул Крис, — А что касается Тиэры… так он не оттуда и убираться ему некуда.
— Откуда ты знаешь? — удивилась я, — Его рука — это же запрещенная магия, вернее…
— Рука — это всего лишь механизм, а не билет с экспресса на другое полушарие, хотя без умельцев тут не обошлось. Да и потом, он не знает языка Нижнего мира, более того, там в остроге он принял его за западный диалект.
— Язык Нижнего мира? — я вспомнила, как он спрашивал о чем-то на хекающем наречии, — А откуда его знаешь ты? — я остановилась, крики и смех слились в один сплошной гул, на миг голову кольнуло вчерашней болью, а очертания предметов расплылись.
Я отдернула руку от локтя рыцаря и качнулась, силясь справиться с головокружением.
— Крис, пожалуйста, скажи, что ты не… что не с … Тиэры? — прошептала я, вспоминая, все те незнакомые словечки, услышанные от него, вспоминая полное презрение к этикету, а иногда и вежливости. Он был другим, и я это видела, и тщетно гнала от себя мысль, что возможно этим он мне и нравился.
Лица людей вдруг показались мне белыми пятнами с темными провалами ртов, и только его лицо оставалось четким. Только его.
— Интересно, — проговорил Оуэн, заглядывая мне в глаза, — То есть тебя до ужаса пугает не то, что я натравил собак на младшего брата, а то, что я могу быть с другого полушария?
— Ты… ты… — слова застревали в горле.
— Собираешься падать в обморок? — с интересом спросил Крис.
— Девы предрекли пришествие выходца из Нижнего мира. Он придет и разрушит Аэру, прольет реки крови, и сами демоны Разлома будут танцевать на его пути.
— Даже лестно. Хотя про демонов это явное преувеличение, неуверен, что они умеют танцевать, — он покачал головой, — Тот, кто знает язык Тиэры, необязательно был рожден там. К примеру, его точно знают магистры.
— Крис, скажи, — чуть слышно попросила я, силясь вспомнить те странные слова, что он сказал белобрысому, — ты из Нижнего мира?
— Какое искушение, ответить утвердительно, — он подошел, чуть ближе, а я, наоборот, отступила, просто ничего не могла с собой поделать, губы рыцаря скривила горькая усмешка, — Нет, я не с Тиэры, клянусь именами богинь, честью Оуэнов, их родовым мечом и правой башней Совиного лабиринта, где по слухам была замурована моя прабабка. Ну, подумай сама, кто бы признал наследником баронского рода безродного пришельца?
— Тогда откуда… — я попыталась успокоиться, он говорил так легко, так насмешливо, словно все это его забавляло, возможно, даже слишком легко и насмешливо. — Откуда ты знаешь язык Тиэры?
— Я его не знаю.
— Но…
— Что у тебя по истории Аэры?
— Зачет.
— Маловато. Если вкратце, то когда богини разделили мир, то Аэра отказалась от старого языка, перейдя на один из диалектов востока, в знак уважения к Девам и символизируя отрицание ереси Нижнего мира, это был приказ…
— Первого Князя, — закончила я за него. Меня кто-то толкнул в спину, и мир снова обрел четкость, хотя сердце все еще лихорадочно стучало в груди, — Тогда же уничтожили все замки отступников, разрушили оскверненные запрещенной магией и механизмами храмы.
— Именно. Шли годы, столетия сменяли друг друга, летописцы отсчитывали века, пока старый язык не исчез полностью, но ведь у Нижнего мира не было такой «веской» причины менять устои, — он выделил голосом слово «веской», — На Аэре язык сохранился лишь в старых фолиантах, до которых не добрались особо ретивые сподвижники Дев, и как показало время, сохранился не зря. После того как поймали первого железного зверя и разобрали на запчасти, отделив металл от кишок, на железе обнаружили надписи на староэрском, — он пожал плечами, — Было решено в вести в программу обучения рыцарей основы старого диалекта.
— Откуда ты это знаешь?
— Знаю. На одном из занятий Нейор из Кумира долго возмущался и грозился рассказать жрицам, чему нас тут учат. Ну, магистр и просветил его, а заодно всех нас о положении дел, оказалось, что Жрицы очень даже в курсе.
— Что ты ему сказал? — спросила я, чувствуя одновременно облегчение и неловкость. Облегчение, что всему нашлось объяснение, и неловкость от собственного поведения, оттого что убрала руку, оттого, что отступила.
— Кажется, я спросил, сношалась ли его мать с собаками? Но за чистоту произношения не ручаюсь.
— Крис! — я, смешавшись, отвернулась.
