Вообще слово «удовольствие» постепенно приобретает для него всё более яркие краски и становится многогранным. Например, раньше он и представить себе не мог, что удовольствие может приносить простое отождествление. В последнее время их общение с Риддлом даже на людях приобретает более личный и более серьёзный характер. Гарри постепенно допускают практически до всех собраний. Теперь уже и другие Пожиратели в поместье обсуждают с ним некоторые весьма важные вещи. Ещё и лёгкая фамильярность, которую всё чаще проявляет Риддл в присутствии других. Всё это вместе позволяет Гарри чувствовать себя частью какого-то большого плана, важной деталью огромной постоянно работающей машины, но при этом в полной мере ощущать свою индивидуальность и непохожесть на остальных. Он вынужден признать, что это очень сильное и весьма пьянящее чувство, которого он никогда не испытывал. Наверное, именно его и можно назвать настоящим удовольствием.
Нет, Гарри ни на минуту не забывает, зачем он здесь. Просто помимо основной и глобальной цели, появились и другие, более мелкие и насущные. И теперь он по-настоящему увлечён достижению именно их.
С бывшими сокурсниками, как и с Риддлом, отношения также постепенно улучшаются. Гарри давно не видит в них врагов — лишь выходцев с другого факультета, которые теперь стали ему неплохими приятелями. А с Марком у него понемногу устанавливаются отношения, которые вполне можно назвать дружескими. И в этом нет ничего зазорного: в конце концов, даже если вспоминать, сколько проблем принесли слизеринцы во времена учёбы, Марк причастен к этому меньше всех.
Приятельство, хорошее расположение или просто нейтральное общение — со всеми в поместье Гарри занял довольно прочную позицию. Со всеми, кроме единственного человека. Со Снейпом его отношения, как ни странно, резко ухудшились. Причём не по инициативе Гарри. Теперь зельевар общается с ним холодно, порой раздражительно, но зачастую — в своей любимой школьной манере: шпилька за шпилькой, море сарказма — и приправлено всё это завуалированными оскорблениями. Кроме того, Снейпа не смущает ни присутствие других Пожирателей, ни даже Риддла. Впрочем, они уже не в школе — теперь и Гарри в долгу не остаётся, однако эта резкая смена настроения зельевара не может не напрягать.
Самое главное, он не понимает, с чем это связано и что, по мнению Снейпа, он делает не так. Но где-то зреет уверенность, что к его миссии это отношения не имеет. Вообще складывается странное впечатление, что Снейп просто ревнует Риддла. И если бы Гарри знал зельевара похуже, он бы решил, что это именно так. Во всяком случае, теперь ревнивые недовольные взгляды исподлобья стали его постоянными спутниками. Люциус Малфой, Беллатрикс Лестранж, Кассиус Мальсибер — входя в зал вместе с Риддлом, он практически кожей ощущает исходящую от них волну зависти и злости. Снейп же только криво и очень нехорошо ухмыляется. И Гарри в очередной раз убеждается, что он ведёт как в поместье, так и в дамблдоровском штабе какую-то исключительно свою игру, понятную только ему одному. Докапываться до истины Гарри не собирается, поэтому просто сводит общение с вновь ставшим ему неприятным человеком к минимуму.
В остальном же у него всё хорошо. Вполне хорошо и спокойно. До кануна Рождества.
***
Рождественская программа на завтра запланирована знатная. После обеда в поместье стекается толпа Пожирателей, а также несколько молодых людей, кто примет Метку. После чего Риддл со своими приближёнными отправится на Рождественский бал в Министерство. Так что сегодня с утра практически все обитатели поместья заняты приготовлениями к торжеству.
Гарри тоже не остаётся сидеть сложа руки. Побывав с Александрой в лондонской лавке, поставляющей продовольствие, и убедившись в том, что сегодня же доставка будет выполнена, он идёт к себе, чтобы переодеться к ужину. На часах уже девятый час, так что он старается закончить с туалетом как можно скорее, чтобы не сильно опоздать.
Когда он покидает комнату, в коридоре царит неприятный полумрак: факелы на стенах почему-то не горят. И сделав несколько шагов в сторону лестницы, Гарри понимает, почему. Единственное окно в коридоре раскрыто настежь, ледяной ветер треплет лёгкие занавески, возле подоконника уже образовался небольшой налёт снега. Отрешённо удивляясь, кому понадобилось дышать свежим воздухом именно на его этаже, Гарри подходит к окну, чтобы закрыть высокие створки. Справившись с ними, он ещё какое-то время стоит, глядя в окно. Но кроме кусочка сада, освещённого уличным фонарём, разглядеть, как всегда, ничего не удаётся.
Скорее по движению воздуха, чем по звуку тихих осторожных шагов Гарри понимает, что стоит в коридоре не один. Он резко оборачивается и видит ярдах в десяти от себя тёмную фигуру в длинной мантии. Лица в темноте не рассмотреть. Человек молчит и не двигается, словно превратившись в каменную статую, и Гарри становится не по себе. Что за игры?
— Кто это? — спрашивает он, поворачиваясь к человеку всем корпусом.
