Напряжённый голос Снейпа заставляет заколебаться всего на мгновенье. Но и этой короткой секунды хватает, чтобы весь запал постепенно сошёл на нет. Волна ярости понемногу стихает и укладывается в животе, как довольный накормленный зверь. Гарри медленно опускает палочку, стараясь выровнять дыхание.
— Он ещё жив? — равнодушно спрашивает Риддл.
Снейп присаживается на корточки, чтобы проверить пульс на шее Мальсибера, и хмуро кивает.
— Унесите его! — приказывает Риддл и смотрит на Снейпа. — Отправляйся с ними.
Эйвери подходит к Мальсиберу, поднимает его тело в воздух и левитирует из зала. Снейп, бросив короткий беспокойный взгляд на Гарри, отправляется следом. Только когда двери зала закрываются, Гарри в полной мере осознаёт происходящее. В частности то, что палочка Волдеморта до сих пор лежит в его руке.
Он медленно поворачивается к Риддлу, находясь в полном недоумении от его поступка. Тот смотрит на него очень внимательно и сосредоточенно. Его спина неестественно выпрямлена, а плечи поднимаются и опускаются в такт дыханию слишком часто. Определённо, он выжидает, что Гарри будет делать дальше, и хорошо знает, что пути только два. Кажется, он решил сыграть в русскую рулетку.
Гарри сверлит его взглядом и не двигается. Они оба понимают, что если он захочет вскинуть палочку, никто не успеет его остановить. Это не просто хорошая возможность — это шанс, который враг сам ему подарил. Взмахнуть палочкой — и всё закончится.
Гарри не может заставить себя это сделать.
Что-то в глубине души назойливо, но приятно покалывает, во рту появляется горечь. Гарри отбрасывает все сомнения и все доводы рассудка. Даже эмоции не берут верх. Верх берёт что-то едва уловимое и практически неощутимое. Что-то, чему он не может подобрать название.
С дикой смесью возбуждения и усталости он походит к Риддлу. Тот даже не шевелится, но его взгляд становится всё более напряжённым. Вздохнув, Гарри последний раз проводит пальцем по изгибу палочки и протягивает её Риддлу ручкой вперёд.
— Благодарю вас, милорд, — произносит он безо всяких эмоций.
Риддл медленно берёт палочку, и ладонь погружается в пустую прохладу. После этого Гарри разворачивается и ни на кого не глядя выходит из зала. Единственное его желание сейчас — это как можно скорее добраться до душа, чтобы смыть с себя невидимую грязь, оставленную руками Мальсибера.
***
Даже приняв горячий душ, переодевшись и выпив зелёного мятного чая, Гарри никак не может успокоиться. Не то чтобы его волновало что-то конкретное, просто всё, что случилось сегодня, заставляет его злиться и нервно мерить шагами комнату. Он пытается проанализировать свои чувства: злость сейчас затмевает все прочие. Вот только злится он не на Мальсибера — к тому, как ни странно, остались только брезгливое отвращение с презрением. Ещё немного поразмыслив, Гарри наконец понимает, кто взбесил его больше всего. Снейп.
Как только имя вспыхивает в голове, как яркая рождественская иллюминация, Гарри пинком распахивает дверь и несётся на пятый этаж. В дверь снейповской лаборатории он не стучит — он колотит.
Снейп, как обычно, открывает спустя вечность. Гарри, не спрашивая разрешения войти, просто вламывается внутрь и начинает кричать, стоит только зельевару закрыть дверь.
— За каким чёртом вы меня остановили?! Кто вам позволил вмешиваться?!
— Здесь не митинг, Поттер, прекратите орать!
— Не затыкай мне рот! Просто ответь на вопрос!
— Успокойтесь и не смейте мне тыкать.
— Да срать я хотел на твои!..
Снейп коротко замахивается, и кожу на щеке обжигает. Гарри умолкает и прикладывает прохладную ладонь к лицу. Снейп и сам, кажется, немного успокаивается и, откинув со лба прядь волос, прислоняется к столу.
— Лучше, Поттер? — ехидно интересуется он.
— Да, спасибо, — бормочет Гарри, глубоко вздыхая и чувствуя, как злость действительно отступает.
— Итак, теперь, когда вы, наконец, успокоились, я готов вас выслушать. Но предупреждаю: у меня мало времени. Мне нужно вернуться к Кассиусу.
— И как он? — ухмыляется Гарри.
— Совесть мучает?
— Нет, просто любопытно: сдохнет он или нет.
— Прекратите! — Снейп вмиг оказывается на ногах и нависает над ним тёмной остроугольной скалой. — Вы говорите о человеке, Поттер, а не о блудливой дворняге!
— О человеке?! Да вы хоть знаете, что сделал этот ваш человек?!
— Знаю. Но это ничего не меняет!
— Для вас — конечно. Вам ведь наплевать! Наплевать на меня и…
— Если бы мне было наплевать на вас, — едко шипит Снейп, — я бы не стал вас останавливать.
— Значит, вы сделали это ради меня, ага! Как трогательно!
