Холодный ветер задорно треплет вихры, быстрый поток воздуха заполняет ноздри, щёки немеют от бешеной скорости, с которой Гарри рвётся вверх, в ясное зимнее небо. Крохотный блестящий шарик изо всех сил машет крылышками, стремясь уйти от погони. Но он ниже склоняется над метлой, не сводя слезящихся от ветра глаз со снитча, и расстояние между ними быстро сокращается. Гарри уже протягивает руку, чтобы схватить снитч, как вдруг прямо перед его носом мелькает пёстрый вихрь, и снитч резко меняет курс, рванув к земле. Он направляет метлу следом, но пёстрый вихрь, который оказывается всего лишь Драко Малфоем, тоже не отстаёт.
К земле они подлетают почти вровень, Гарри чуть позади. Малфой поворачивает к нему голову, азартно улыбаясь и получая усмешку в ответ. До земли остаются считанные ярды. Драко напряжённо закусывает губу, выжидает ещё несколько секунд и, бросив раздосадованный взгляд на своего соперника, вздёргивает древко метлы и останавливается. Гарри, меж тем, на ничью не согласен.
Он неотрывно смотрит на трепыхающийся у земли шарик, одной рукой вцепляется в древко, другую протягивает так далеко, как только может. Когда становится возможным рассмотреть даже следы на ровном снегу, Гарри делает отчаянный рывок вперёд. Снитч резко выруливает, и он успевает схватить его до того, как вмазаться в сугроб. Он изо всех сил дёргает метлу вверх и, шаркнув ногой по снегу, взмывает в небо, к Малфою, чтобы покрутить у него перед носом своей добычей. Драко качает головой, снисходительно улыбаясь.
Плавно спускаясь на землю, Гарри недоумевает, как это ему раньше не пришло в голову спросить у ребят, можно ли здесь поиграть в квиддич. В конце концов, занятие это весьма безобидное.
Когда Драко впервые предложил полетать, в Рождественский вечер неделю назад, Гарри поначалу опешил: стояла уже поздняя ночь. Но, как выяснилось совсем скоро, слизеринцы сообразили на поле позади поместья магическое освещение. Неудивительно, что он не замечал огромных светящихся столбов раньше — они появлялись только по заклинанию.
На Рождество они вшестером играли до самого рассвета (Забини остался на земле, флегматично фыркнув, что квиддич — игра для тех, кто не может заняться чем-то полезным). Поначалу это мало было похоже на игру. Гарри, окрылённый возможностью наконец-то полетать, просто носился по ночному небу, подставляя лицо свежему ветру, и напрочь забыв о снитче. Пьянящее чувство полёта выбило последние мысли о происшествии, Гекаре и Лавгуде. Он просто наворачивал широкие круги, упиваясь каждой секундой свободы и скорости. Но на следующий день на поле состоялся уже настоящий поединок.
Трёх игроков в команде оказалось слишком мало для полноценной игры, так что слизеринцы вяло забивали друг другу голы, но при этом основное их внимание было приковано к двум ловцам, метающимся под облаками в поисках снитча. Гарри не летал очень долго, почти год, да и к новой метле привык не сразу, так что в первый раз Драко без труда удалось завладеть маленьким шариком. Но когда следующим утром они вшестером, не сговариваясь, направились после завтрака на поле, он решил, что первая победа Малфоя станет и последней. Он из шкуры вон лез, чтобы обставить Хорька, и в итоге ему удалось стянуть шустрый шарик прямо перед малфоевским носом. С тех пор они стали играть каждый день, когда позволяло свободное время. И каждый раз Гарри ловил снитч, чтобы потом не без удовольствия послушать одобрительные возгласы Марка и недовольное бурчание Драко.
Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. О нападении на Риддла уже почти не говорили. Последним свидетельством безрассудного поступка Гарри стала статья в «Ежедневном пророке», через строчку пестрящая словами: «мужество», «отвага», «смелость», «героизм» и прочей чушью, над которой весь день после выхода газеты безостановочно ржал Марк.
Гарри мягко садится на землю и слезает с метлы, растирая затёкшую спину. После года отсутствия регулярных тренировок мышцы поначалу болели, но к концу недели в руках и ногах остаётся лишь приятное мягкое и давно забытое нытьё.
— Я, наверное, не пойду на обед, — сообщает Гарри, ставя метлу в комнату-склад на первом этаже. — Поваляюсь с тарелкой в кровати.
— И не вздумай, — фыркает Марк. — Во-первых, обеда не будет, во-вторых, на нас опять повесили украшение зала.
— А. Сегодня Новый год. Я и забыл.
— И ещё кое-что. Ну, ты сам знаешь что.
— Ага. Сам знаешь, что, сам знаешь, у кого.
Гойл громогласно гогочет.
— Да просто очередная пьянка. Он ничего не отмечает.
— Почему? — хмурится Гарри, оборачиваясь к Грегу.
— Потому что невозможно отмечать день рождения, когда тебе столько лет. Сколько, кстати?
Все почему-то смотрят на Гарри. Тот гримасничает, с преувеличенной задумчивостью разглядывая потолок.
— Ну, если память меня ещё не подводит… Семьдесят четыре.
— Одуреть! — вырывается у Марка. — Мне двадцать, а он выглядит…
— Успокойся, — треплет Гарри его по плечу. — Когда станешь новым Тёмным Лордом и у тебя будет свой Снейп, тоже будешь выглядеть как шестикурсник.
